Найти смысл жизни задолго до инсульта, или Как резервы адаптации помогают победить болезнь
Найти смысл жизни задолго до инсульта, или Как резервы адаптации помогают победить болезнь Никто не застрахован от внезапной болезни или травмы. Но исход зависит не только от медицины — огромную роль играют собственные резервы организма. Люди с устойчивой психикой чаще и быстрее восстанавливают здоровье. Даже в преклонном возрасте у человека есть шанс победить инсульт, если сохранены резервы адаптации. Что это такое и как они помогают выживать, помогает разобраться медицинский психолог больницы Святого Георгия Александра Владимировна Ярмош. Инсульт — заболевание, которое может настигнуть неожиданно, и не только в пожилом возрасте: врачи предупреждают, что болезни «помолодели». Не будем останавливаться на том, что к этому приводит — все знают о важности диеты, движений и спокойствия. Поговорим о другом недооценённом факторе. Даже если сосудистая катастрофа случится — а она может быть разной: от небольших поражений мозга с сохранными функциями до тяжёлых параличей с потерей возможности к самообслуживанию, — в любом случае врачи знают, как сделать так, чтобы процесс восстановления запустился. А вот насколько эффективно это произойдёт, зависит от самого человека, точнее, от того психологического и жизненного багажа, который он накопил к этому возрасту. Проще говоря, от его желания жить, или мотивации, как говорят сегодня. Врачи это называют ресурсами адаптации. Клинический психолог отделения реабилитации пациентов с поражениями ЦНС Александра Владимировна Ярмош работает именно с такими пациентами и ежедневно наблюдает, как происходит восстановление у разных людей: — Последствия инсульта могут быть разными, но неизменно страдает, конечно, психическая и физическая деятельность, ограничиваются возможности пациента. У кого-то сохранные когнитивные способности остаются, нарушается только физический аспект. У другого, наоборот, в большей степени страдает память, внимание, мышление, контроль действий. Нередко бывают нарушения функций в обеих сферах. У нас все пациенты проходят тестирование с оценкой высших психических функций и физических возможностей. Конечно, это оценка критики и понимание того, что заболевание случилось, и насколько может сам пациент отдавать отчёт о предстоящей работе, скажем так, о том изменении образа жизни, что его ждёт. Заболевание случается внезапно — человек жил, и вдруг всё рушится. Наступает страх. При ограниченных ресурсах адаптации он подавляет все другие эмоции и не позволяет приспособиться к изменившимся условиям. Таким людям сложно справиться со стрессом, у них возникает преувеличенное представление о своей беспомощности: «Я не смогу никуда пойти, я не буду двигаться, мне многое будет недоступно», — убеждают они себя. И медикам очень сложно переломить ситуацию, чтобы показать, что все это по-прежнему возможно, но другими способами, в другом темпе: он может передвигаться на коляске или ходить, пусть медленно, в сопровождении. Если кто-то замыкается в себе, не видя смысла в дальнейшем существовании, не может найти и даже не ищет соломинку, за которую можно ухватиться, то другой, даже находясь в гораздо худшем положении, хватается за жизнь, мечтает вновь заниматься рисованием, выйти на работу, путешествовать. Если у человека есть какое-то хобби или недоделанные дела, он будет искать способ сделать их иначе, найти такую возможность. Парализована правая рука — будет учиться работать левой. — Были пациенты, которым очень хотелось ходить, чтобы поехать на рыбалку, — приводит пример Александра Владимировна. — Кому-то важно сохранять подвижность, чтобы взаимодействовать с внуками, гулять с ними, брать их на ручки, проводить время и быть такой мобильной бабушкой. Бывает и мотивация «от противного»: «я не хочу быть обузой, я не хочу привлекать сильное внимание и нагружать свою семью, поэтому я должна быть как можно больше самостоятельной". Совсем редкий случай, когда человек своим жизнелюбием помогает не только себе, но и товарищам по несчастью. В палате, где поселился такой оптимист, остальные заряжаются