Линьков Е.С. Лекции разных лет по философии. Т.4. (1) СПб.: Умозрение, 2025. С. 614-616
Линьков Е.С. Лекции разных лет по философии. Т.4. (1) СПб.: Умозрение, 2025. С. 614-616 Поскольку историческое развитие философии, по расхожему словоупотреблению, представлено философскими учениями, иначе говоря, философскими системами, поскольку я должен сделать одну оговорку в связи с этим. Дело в том, что систем философии никогда не бывало. Претензии на создание философских систем выдвигались постоянно, а систем никогда не было. … Больше того, как раз тогда, когда историческая форма развития философии начинает исчерпывать себя как историческую форму, следовательно, подвергает себя отрицанию, в первый и последний раз выступает система философии — единственный раз за всю историю. Значит, для системы философии требуется по крайней мере одно — чтобы была развита тотальность единой формы во всех её моментах. Раз сперва выступает историческая форма как форма развития и существования философии, значит, историческая форма должна быть развита во всей полноте моментов. Нет этого — нет системы. Но одновременно, когда историческая форма достигает своего завершения и кажется, что теперь-то и должна выступить система философии, увы, оказывается, что всеобщее содержание и всеобщая форма философии противоречат содержанию и форме системы, и система оказывается невозможной. Проще говоря, если ориентировать вас на материал, то первой и последней системой философии была гегелевская. Она отчасти выступила с претензией быть системой и одновременно она сама же себя подвергла отрицанию, поэтому-то от исторического движения философии в целом остаётся один диалектический метод, ничего более. Это то, что дали в качестве вывода Маркс и Энгельс, но это положение, собственно говоря, принадлежит не им, а по существу содержится уже в философии Гегеля. Им принадлежит только одно — утверждение, что реальную философию, т. е. философию природы и философию духа, не нужно больше создавать, как это делал Гегель, и всё. Но Гегель это делал потому, что само естествознание, с одной стороны, и историческая наука, с другой стороны, никак не хотели данные своего познания о природе и обществе привести в систему, а Маркс и Энгельс сказали: нет, они должны это делать сами! Что же представляет собой система философии и что нам с вами представляют в качестве исторических систем философии, при этом глубокомысленно говоря: «В античности системы философии ещё не было как системы философии, а вот в Новое время, что ни философское учение, то система»? Итак, для системы, если она — философская система, прежде всего нужно, чтобы был принцип, т. е. единое начало, определяющее всё остальное содержание. Значит, должно быть высшее начало, одно и единое. А что может выступить высшим началом по отношению ко всему остальному содержанию? Мы с вами остановились на том, что историческая форма такова, что философии невозможно было бы обойтись без содержания наук о природе и обществе, значит, без особенного содержания. Что же может быть для них высшим началом? Только то, что выходит за их пределы, — значит, какое-то определение единства мышления и бытия на какой-то ступени развития этого единства. Это и есть высшее положение, это есть то, что в истории философии фигурирует как принцип и претендует на значение принципа. Смотрите, если мы берём элейцев, то принцип прост — бытие и ничего, кроме бытия; если мы берём, например, декартову философию, то принцип — cogito ergo sum и т. д.; но вот это как раз и есть не что иное, как различные определения различных ступеней развития единства мышления и бытия. Значит, то, что выступало в качестве принципов философских систем, было лишь различным определением различных ступеней развития единства мышления и бытия.