Ходили мы на днях с подругой в модную кофейню в центре. Обычная модная кофейня – шезлон...
Ходили мы на днях с подругой в модную кофейню в центре. Обычная модная кофейня – шезлонги и столики на улице, полумрак и лофт у барной стойки. Посетители тоже все очень модные. И мы. Я пошла внутрь делать заказ, бариста – чудесный совершенно мальчик с белыми кудрями. У него докер (это такая кепочка-бескозырка), пирсинг и очень сильно оверсайз очень всё. Передо мной стоит мой ровесник тоже во всех этих модных атрибутах, только на нём это выглядит уже иначе, потому что он не 16-летний Херувимчик в оверсайзе, а мужчина средних лет ,в кофте на два размера больше ,и пижамных штанах. Мужчина мнётся, долго изучает кофейное меню из пяти позиций. Бариста спрашивает: — Может, хотите попробовать наши новинки? — Нет, — отвечает мужчина средних лет в растянутой кофте, — я, наверное, возьму, как обычно: лавандовый раф. А я до этого дня была совершенно уверена, что «лавандовый раф» – это такой мем, как «тыквенный латте» и никто добровольно не будет пить кофе с эффектом отпугивания моли. А он стоит такой серьёзный, в кофте этой, видно что для него моль гонять – обычное дело. Лавандовый раф разумеется надо было приготовить на альтернативном молоке, потому что миллениальский бог с 2015 года запрещает нам пить коровье, это все знают. От этого сдувается оверсайз и пропадает осознанность. Мальчик-бариста заказ принимал с каким-то даже благоговением. Смотрел на этого мужичка и думал, наверное, что да, вот так и надо. Лавандовый раф, кофта, штаны в полоску, как из ж... мятые, борода по транспортиру, сидеть работать за макбуком в кофейне – так выглядит успех! Я стою рядом и не улыбаюсь до такой степени, что у меня начинает сводить мышцы за ушами. Выгляжу максимально серьёзным человеком в шортах и майке по размеру, до этого ещё и кофе с коровьим молоком заказала, потому что что с меня взять. Бариста заканчивает с успешным клиентом, поворачивается ко мне, спрашивает: что вам? Я говорю: можно мне, пожалуйста, картошку сырую, я в уголке погрызу. Красивые брови мальчика уползли прямо под красивый докер. Переспрашивает: картошку?! Извините, у нас нет картошки. — Ну, как нет, — говорю, — вот же она лежит, в глазури, с посыпкой. Он посмотрел сначала на пирожное-картошку, потом на меня, потом сделал очень волевое усилие, чтобы не закатить глаза, потому что он всё-таки тут профессионал и мамина радость. И максимально сдерживая презрение спросил: наверное, вы имели ввиду КЕЙК-ПОПС? — Да, говорю, — конечно, разумеется, я имела ввиду КЕЙК-ПОПС. Извините за это недопонимание. Пока несла за свой столик кофе с молоком и пирожное-картошку (айс-латте и кейк-попс) вспомнила почему-то, как бабушка украдкой сунула мне в карман денег, чтобы я купила себе новые штаны, эти уже стыдно носить. А это были очень модные стильные драные джинсы, на которые я откладывала деньги два месяца. К мальчику ещё пойду, у них там круассаны были, попрошу в следующий раз чайку с рогаликом.