При обращении к первоисточнику видно, что Александр Решидеович не вполне точен в изложе... — 16 июня 2026 г. в 12:39:55.674
При обращении к первоисточнику видно, что Александр Решидеович не вполне точен в изложении позиций как Зиновьева, так и Ганецкого. Зиновьев отрицал не старания Ганецкого как таковые, а именно их интерпретацию Алексинским. Там, где А.Р. Дюков ставит точку, Григорий Евсеевич в реальности продолжает: «Имея многих знакомых среди польской революционной интеллигенции, Ганецкий, конечно, хлопотал среди них о скорейшем освобождении Ленина, арестованного по нелепому обвинению в шпионстве. Но только этим и ограничилась его роль. Насколько я помню, Ганецкий с семьей сам был на несколько недель задержан в Вене и лишь с трудом выбрался оттуда в Швейцарию». Таким образом тезис Александра Решидеовича о том, что, по мнению Зиновьева, «рассказы об участии в освобождении Я. Ганецкого — ложь», неверен. Соратник Ленина категорически отвергал лишь показания Алексинского о некоей особой власти, которой Ганецкий якобы обладал над галицийскими стражами порядка. Но и только. Не совсем точно пересказаны и воспоминания самого Ганецкого. В этом тексте нигде не говорится, что автор, как утверждал Алексинский, мог вмешиваться в дела австрийских следственных органов и оказывать на них влияние: реальный пассаж о «прерывании допроса» рисует гораздо более сдержанную картину. Приведем точную цитату Ганецкого, которая у А.Р. Дюкова отсутствует: «В тот же день я с трудом добрался в Новый Тарг. Беседовал со старостой. Оказался он человеком весьма ограниченным и тупым… Хорошо, что он не спохватился, что перед ним такой же «русский подданный» как и Ульянов, — а то бы, пожалуй, и меня посадил… Он уже ничего не в состоянии сделать, так как о деле сообщил военным властям… Обращаюсь к судебному следователю Пашковскому. Он как раз допрашивает Владимира Ильича. Приличный, толковый человек… Понял весь абсурд обвинения Владимира Ильича в шпионаже… Обещал в тот же вечер закончить следствие, получив лишь биографию Владимира Ильича, и разрешил к утру свидание Надежде Константиновне». По этому отрывку сложно сказать, оказался ли Ганецкий при допросе в одной комнате с Лениным: вполне возможно, что Пашковский вышел к нему в приемную. Причина, почему это могло произойти, ясна и прямо названа Ганецким: он привез биографию Ленина и удостоверил то, что арестованный - известный русский революционер (соответственно, не должен быть царским шпионом). Но даже если это происходило в присутствии Владимира Ильича, то Ганецкий «прервал допрос» не каким-то особым нажимом на следователя, а просто фактом своего появления. Что касается «понимающей» реакции со стороны Пашковского, то в ней нет ничего загадочного: подозрение В.И. Ульянова в работе на царскую разведку и правда было абсурдно: оно основывалось на доносе дочери местного крестьянина, охваченной шпиономанией и подозрительностью по отношению к русским по этническому принципу. Таким образом, утверждение Александра Решидеовича, будто обвинения Алексинского в адрес Ганецкого имели под собой «фактическую основу», не получает подтверждения в источниках. В их свете трактовать действия ленинского соратника как действенное давление на работу австрийских следственных органов нет никаких оснований. Продолжение ниже👇