Теория невероятности.
Теория невероятности. (Автор стихотворения - заместитель начальника команды - старший тренер спортивной команды (по боксу) ЦСКА Егор Янкин) Однажды, в обычный июльский денек В деревне у деда гостил паренек. Копался в чулане он после обеда И в руки мальчишке попала газета. На желтых страницах — хроника спорта. Газета стара и заметно потерта. Решил пролистать, изучить заголовки: «Борьба — это спорт, где нельзя без сноровки!»; «Штурмуем Софию! Вернемся с победой!»; «Концовка сезона у легкоатлетов»; «Блистают на льду — узнаваемый почерк»; «Теория невероятности» — очерк. Глазами вопрос, а бровями — загадка. В названии, будто бы, есть опечатка. Забрался на пуфик и вздернул газету, Копируя точно движения деда. Статья начиналась историей скифов, Но только не тех, что из сказок и мифов. Написано ясно, что скиф — это лодка! Продолжил читать, пораженный находкой. А эллинги — вовсе не древние греки — Сараи, откуда выносят на реки Гребцы свои лодки, чтоб веслами кратко Волну приручать — напряженно и хватко. Все больше и больше рассказ увлекает, Как сильные люди по рекам гоняют. «Особенно выделим профиль атлета: Что в майке красивого алого цвета. Достиг восемнадцати в этом июле. По озеру гладкому лодки скользнули На старт одиночек, звучит перекличка. Олимпийские игры в краю экзотичном. Австралия, Мельбурн, забиты трибуны. Со старта — рывком, эти скифы — как шхуны: Без паруса скорость, а весла им ветер. Молотят по кругу — гребок не заметишь. И бьют по воде мелодичные строчки. Две тысячи метров от точки до точки. Соперники сходу взорвут миокарды, Лишь алая майка идет в арьергарде. Дистанции четверть — спокойно, без спешки. Прием необычный, над нормой насмешка: За тысячу метров начать ускоряться...» Мальчишка читает абзац за абзацем. «Веслом, как смычком, управляет он быстро. Полсотни ударов — скрипка артиста В минуту играет, а сердцем — в погоне За первое место, уж стерлись ладони». А парень сжимает газету руками: Бежит уже вместе на финиш с гребцами! По строчкам — глазами, душой — по каналу. До финиша двести — и много, и мало. Пока австралиец лидирует в гонке, Напрягом в ушах зазвенят перепонки. «Родной, потерпи!» — мальчуган умоляет. И алая майка той просьбе внимает. В гребок направляет последние силы — Свинцовые руки, натянуты жилы. Полтинник до финиша — наш догоняет, Трибуны, за местного, крик оглушает. Последние метры — летит, как на крыльях! Увидел глаза, что смотрели бессильно, — Сработала тактика: встал австралиец! «Победа! Ура! Молодец! Олимпиец!» И ветер приятно качает верхушки. А озеро больше не пенят «вертушки» Из весел. Бессильно опущены руки. Лишь слышно дыхания частого звуки. Ладони сырые, промокла газета - Мальчишка сидит, вдохновленный сюжетом. С последней строкой убежденье окрепло: «Как в город вернусь – запишусь я на греблю!» _________________________________ Приехал гребец на каникулы к деду. Наткнулся случайно на ту же газету. Названье статьи — опечатка знакома. Теория? Нет! Иванов* — аксиома! *Вячеслав Николаевич Иванов — трёхкратный олимпийский чемпион (1956, 1960, 1964) в академической гребле на одиночках. Вошёл в историю своим уникальным «затяжным спуртом» — он мог начать решающее ускорение за 1000 метров до финиша и сохранять запредельный темп до конца дистанции, ломая соперников морально и физически.