Первая августовская суббота — и, конечно, она же читательская! — 1 августа 2026 г. в 08:11:02.023
Первая августовская суббота — и, конечно, она же читательская! Сегодня свою историю рассказывает Екатерина Нигматулина — писательница и выпускница мастерской «Год большого романа». Ее роман «Пчелы» вышел в «Поляндрии NoAge» и стал первой книгой, изданной по результатам работы в этой мастерской. Сначала было синее икеевское кресло, и Замятин, и «пчелы — губы, сладкая боль цветения…». Нет. Не так. Сначала было долгое, счастливое советское детство, и дача, и резиночки во дворе с подружками, и Бабушкина жареная картошка. Снова не так. Сначала был гром, и слово, и «ночь, когда Рони должна была появиться на свет» и Мама. Мама читала мне перед сном каждый день и, думая, что я не замечаю, украдкой пролистывала книгу вперед, чтобы посмотреть, сколько еще осталось, а оставалось всегда много. Сказки ведь всегда длинные, как летние каникулы в России. Хотя нет, не так. Сначала была Марина Степнова, Тургеневка и последняя парта, за которой я от страха сидела так тихо, будто меня там вовсе не было. И были филатовские усы, и метафизическая русская жопа, и черный дыры, и Аглая, и первая глава. Да. Это и было в начале. А потом был Сын и была Дочка, и были панкейки по утрам, и новогодние маскарады, и стихи Чуковского и Джулии Дональдсон, и Финдус, закапывающий тефтельки, чтобы они выросли, и бесконечные путешествия по землям тамплиеров на машине. И был кот, и была собака. И было счастливое несоветское детство, но уже не мое собственное, а моих детей. Если мы не увидим детство наших детей, мы опоздаем на всю жизнь. А потом был подкаст Насти Красильниковой. И Дочь Разбойника. И снова Рони. И гром, и гроза, что «так разошлась в ту ночь над горами, что вся нечисть, обитавшая в разбойничьем лесу, забилась со страху в норки да ямки, в пещеры да щели...» А потом был кризис то ли моего и только моего среднего возраста, то ли всеобщий. Кризис гуманизма и веры. И долго было темно и ничего не видно. Но потом снова была Марина Степнова. Каждую неделю. И было «Катя, это прелестно, но это не начало!», и «Катя, у меня для тебя плохие новости: ты не умеешь ругаться матом!», и «Боже, идеально, Катя!», и «Катя, это как родить слона». А потом была Бухара и был питчинг, и была звездная ночь, и был интернет, на который я молилась, как ишак на Ходжу Насреддина. И были Юля Гумен и Наташа Банке. И «Катя, мы прочитали твой роман». И была любимая Поляндрия. И Цветной Бульвар. И жалящий синий. И текучий золотой. И что-то еще. Было что-то еще. Но в начале был Замятин, и гроза, и мама, читающая мне Рони, дочь разбойника. И Марина. И жареная картошка моей Бабушки. 28 августа в 19:00 мы встретимся с Екатериной Нигматулиной на открытом вебинаре в рамках цикла «Проза миллениалов» и подробнее поговорим о том, как идея, которая живет в голове восемь лет, превращается в готовый роман и как обратная связь может повлиять на еще не законченный текст. До 9 августа мы ждем ваши заявки на конкурс стипендий в мастеркую «Год большого романа» — возможно, и ваши черновики только и ждут, что превратиться в нашу новую любимую историю? 🐝подробнее о «Пчелах» 🐝зарегистрироваться на онлайн-встречу с Екатериной Нигматулиной 🐝отправить заявку на конкурс стипендий в «Год большого романа»