«Изведу тебя, а девчонку в интернат сдам!» — смеялась свекровь.
«Изведу тебя, а девчонку в интернат сдам!» — смеялась свекровь. Холодный металл наручников жестко стянул запястья. Софья стояла за деревянным барьером, едва держась на ногах. Губы пересохли, во рту отчетливо ощущался горький привкус. Она совершенно не воспринимала монотонный бубнящий голос судьи, зачитывающего суровое решение. Все ее существо было приковано к первому ряду зрительского зала, где была вне себя от горя маленькая хрупкая девочка. — Мамочка! — отчаянно кричала восьмилетняя Милана, пытаясь вырваться из цепких рук сотрудника. Ее русые косички растрепались, лицо покраснело от рыданий, а огромные карие глаза смотрели на мать с неподдельным ужасом. Софья инстинктивно дернулась вперед. Металлическая цепь натянулась, впиваясь в кожу. — Милаша, родная, я здесь... Я обязательно вернусь! — хрипло выкрикнула Софья, но голос предательски сорвался на шепот. Сотрудник потащил ребенка к выходу. Милана упиралась ногами в гладкий пол, ее маленькие пальчики отчаянно цеплялись за дверной косяк. Этот жуткий звук детских сандалий по лакированному дереву Софья потом будет слышать каждую ночь на протяжении долгих месяцев. Именно в эту секунду со второго ряда медленно, с чувством абсолютного превосходства, поднялась Таисия Львовна. Бывшая свекровь выглядела безупречно. Строгий изумрудный костюм, идеальная салонная укладка. На ее ухоженном лице не было ни тени скорби по ушедшему из жизни сыну Денису. Тонкие губы скривились в торжествующей усмешке. Она подошла вплотную к ограждению и посмотрела на невестку сверху вниз. — Изведу тебя, а девчонку в интернат сдам, — произнесла Таисия Львовна тихо, но каждое слово падало тяжело и четко. — Откуда вылезла, туда и вернешься. А дело твое теперь в надежных руках. Софья вцепилась связанными руками в барьер. — Вы же знаете правду! Вы все знаете! — крикнула она, глядя прямо в бесцветные глаза. Свекровь лишь презрительно отвернулась. И тогда взгляд Софьи скользнул чуть дальше. За спиной Таисии, стараясь слиться с деревянными панелями зала, стояла Диана — ее самая близкая подруга, ее заместитель. Женщина, которую Софья буквально вытащила из бедности, всему научила, сделала равноправным партнером в сети цветочных бутиков. Диана прятала взгляд. Но Софья смотрела не на лицо предательницы. Ее внимание намертво зацепилось за шею бывшей подруги. Там, поверх черной шелковой блузки, тускло поблескивала массивная платиновая брошь в виде летящей ласточки. Это была старинная семейная реликвия, память о покойном отце Софьи. А теперь она сияла на груди женщины, которая только что дала против нее ложные показания. Блеск чужих камней стал последним ярким воспоминанием перед тем, как ее увели по длинному беспросветному коридору. Тяжелая железная дверь казенного дома лязгнула за спиной. Софья сделала неуверенный шаг на асфальт, полной грудью вдыхая сырой осенний воздух. На ней висело мешком старое шерстяное пальто. За время, проведенное в изоляции, она сильно похудела, кожа обветрилась, а на руках появились грубые мозоли от бесконечных смен в рабочем цеху. У ворот стоял неприметный темный внедорожник. Из него вышел высокий мужчина в строгом сером костюме и направился прямо к ней...