У всех мальчишек на улице были велосипеды. У Витьки — красный, с блестящим звонком. У С...
У всех мальчишек на улице были велосипеды. У Витьки — красный, с блестящим звонком. У Саньки — старый, зато крепкий. Даже у мелкого Кольки был складной «Аист». А у Петьки не было никакого. Он ходил рядом, руки в карманы, и говорил: — Да ну вас. Чего в нём интересного? Крутишь педали, и всё. А сам смотрел так, будто не велосипед ему был нужен, а крылья. Мальчишки носились по пыльной дороге, лихо разворачивались у канавы, ездили без рук. Петька делал вид, что ему всё равно: то палкой землю ковыряет, то камешки пинает. Только когда кто-нибудь слезал с велосипеда, он сразу поглядывал на руль, на звонок, на тёплую от солнца раму. Однажды Витька вдруг сказал: — На, прокатись. Только недалеко. Петька фыркнул: — Очень надо. Но велосипед уже держал. Сел неловко, чуть не упал, толкнулся — и поехал. Сначала криво, страшно, а потом поймал равновесие. Дорога побежала под колёсами, ветер ударил в лицо, рубаха затрепетала на спине. И Петька понял: это не просто кататься. Это свобода. Он пролетел мимо колодца, мимо старой липы, мимо своей калитки. Мальчишки кричали: — Тормози! А он не слышал. Ему казалось, остановится — и всё исчезнет. У поворота к оврагу колесо попало на камень. Велосипед дёрнуло, цепь слетела, Петька грохнулся в пыль. Сам отделался содранным локтем, а у велосипеда погнулся обод и отлетел звонок. Витька побледнел: — Всё. Отец убьёт. Вечером Витькин отец приходил к Петькиной матери. Говорили тихо, но Петька всё слышал. Мать потом долго сидела у окна и считала мятые деньги из жестяной коробочки. Утром Петька принёс Витьке свой ножик, солдатиков и фонарик. — Возьми. Пока за колесо не отдадим. Витька помолчал и взял только отломанный звонок. — Ладно, батя сказал, выправит. Только ты больше у оврага не летай. После этого Петька ещё долго ходил пешком. Но уже не говорил: «Очень надо». Он знал, как ветер бьёт в лицо и как сердце колотится от скорости. И понял: своё счастье лучше дождаться честно, чтобы никому за него не быть должным. А на следующее лето ему всё-таки купили велосипед. Не новый — с потёртым седлом, подкрашенной рамой и крылом, которое чуть дребезжало на кочках. Зато свой. Петька провёл ладонью по рулю, нажал на звонок — тот звякнул тонко и радостно. — Ну что стоишь? — крикнули мальчишки. — Поехали! Петька сел и покатил по той самой пыльной дороге. Сначала осторожно, потом всё быстрее. Ветер снова ударил ему в лицо, и он вдруг засмеялся во всё горло. Теперь это была уже не чужая свобода. Своя.