В отношении Церкви почему-то очень устойчив стереотип: стоит переступить порог храма — ...
В отношении Церкви почему-то очень устойчив стереотип: стоит переступить порог храма — и прощай всё, что делает жизнь приятной. Интимные отношения, алкоголь, вкусная еда, веселье — всё это якобы под запретом, потому что грех. Откуда берётся это убеждение и насколько оно соответствует действительности? Начнем с главного: христианство не относится к удовольствию как к чему-то, что предосудительно само по себе. Уже в книге Бытие говорится, что Бог произрастил для человека всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи (Быт 2:9), а Псалтирь призывает: радуйтесь, праведные, о Господе (Пс 32:1). Христианская жизнь вовсе не предполагает обязательного отказа от земных радостей. Веселье, вкусная еда, супружеская близость сами по себе не являются чем-то дурным. Вопрос возникает тогда, когда удовольствие перестает занимать подобающее ему место в жизни человека и подчиняет его себе. Хороший пример такого отношения к удовольствию — супружеская близость. Христианство не видит в ней чего-то нечистого или предосудительного: Брак у всех да будет честен и ложе непорочно (Евр 13:4). Но интимная близость мыслится именно в контексте брака, верности и ответственности супругов друг перед другом. Поэтому осуждается не телесная близость сама по себе, а блуд и супружеская измена. Похожий принцип можно увидеть и в отношении к вину. Библия не содержит безусловного запрета на его употребление. Первое чудо Христа на браке в Кане Галилейской связано с превращением воды в вино (Ин 2:1–11), а апостол Павел советует Тимофею: Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина (1 Тим 5:23). При этом Писание неоднократно предупреждает об опасности пьянства. Т. е. одно дело, если человек выпивает один-два бокала на дне рождения у друзей, и совсем другое, если он регулярно напивается до полной потери контроля и в пьяном угаре творит непотребные вещи — именно это христианство порицает. С едой как будто все сложнее, потому что церковная традиция предусматривает посты. Но пост в православии — это не столько гастрономические ограничения, сколько время, когда человек перенаправляет силы на духовную работу: молитву, покаяние, добрые дела. Пост помогает увидеть, насколько мы зависимы от своих привычек, от комфорта, от удовольствия, которое стало самоцелью. Да и мера поста для каждого своя — она зависит от здоровья, обстоятельств, степени воцерковлённости. Никто не призывает питаться одним хлебом и водой. А как быть с весельем и развлечениями? Христианство вовсе не требует от человека постоянной серьезности, суровости, унылого, подавленного настроения. Более того, уныние в православной аскетической традиции считается греховным состоянием. Апостол Павел призывал: Всегда радуйтесь (1 Фес 5:16). А преподобный Серафим Саровский, по свидетельствам современников, встречал приходивших к нему словами: «Радость моя, Христос воскресе!» Конечно, христианская радость и развлечение не одно и то же. Но и само по себе желание отдохнуть, повеселиться, провести время с друзьями Церковь не считает чем-то предосудительным. Вопрос, как и в случае с другими земными удовольствиями, заключается в мере и содержании. Одни развлечения дают отдых, радость общения, помогают восстановить силы. Другие приучают к пошлости или жестокости, становятся способом постоянно убегать от серьезных вопросов и собственных обязанностей. Христианская аскетика поэтому учит различать дар — то, что дано Богом для радости и жизни, и его искажение, когда дар становится идолом и подчиняет себе человека. Церковные ограничения в этом свете представляют собой своего рода духовную профилактику. Здесь уместна простая аналогия: врач может посоветовать человеку отказаться от сладкого не потому, что сладкое само по себе является злом, а потому, что в определенных обстоятельствах оно причиняет вред. Так и христианское воздержание предполагает не отрицание земных благ, а разумное отношение к ним. Человек может пользоваться ими с благодарностью, сохраняя при этом внутреннюю свободу.