Ну что, куштское диво для Синеоки я нашел! Сейчас передо мной стоит. Только писать при ...
Ну что, куштское диво для Синеоки я нашел! Сейчас передо мной стоит. Только писать при нем неудобно — все на стену заглядываюсь. А с утра мы с тятей и боярами у салтана были. Дары поднесли: меха, ткани наши льняные, оружие, янтари. Я эти сундуки еще дома видал, когда их укладывали. А тут все вынули, развернули, каждый подарок показали в лучшем свете. Салтан один меч долго рассматривал, про ковку расспрашивал. Я аж шею вытянул – так хотелось поглядеть, какой ему приглянулся. Нам тоже даров нанесли: ковры, ткани, благовония в сосудах. Турка тоже там был, возле своего отца, салтанова везира Абу Зейда, стоял и все на меня косился. Небось ждал, когда я от восхищения рот открою. Ну, ковры у них и правда знатные. Потом о союзе говорили, о помощи друг другу, о торговых уступках. Помните, еще летом в Златограде насчет общих подорожных сговорились? Вот теперь уточнили, как по ним купцов пропускать, кому жаловаться, ежли что не так. И про разбойников на торговых трактах речь зашла. Тятя вдруг велел мне рассказать, как на нас напали. Я растерялся сначала, потом начал объяснять. Зачем-то про возницу сказал, который повозку поперек дороги развернул… Абу Зейд меня перебил и спросил, сколько было разбойников. Тут я вообще смутился, покраснел, наверное. Пришлось признаться, что я всех не видал - я ж у повозок стоял. Ну, тут уж тятя сам слово взял, поведал, как наши дружинники налет отбили... ну, и про то, как я себя проявил, разбойника прогнал. Кушты слушали, писец все записывал. Потом стали решать, как караваны от таких налетов защищать. Короче, договорились, печати приложили. А я уж на дверь поглядывал. После общей трапезы тятя меня отпустил. И мы с Санко и Туркой пошли гулять по Тарбаду. Турка первым делом в Башню мудрецов нас потащил. Там звездочеты сидят, приборов всяких полно - круги медные, указатели, небесные чертежи. С башни весь город видать! Еще лучше, чем с крыши дворца, где мы живем. Я наконец нашел ворота, через которые мы вчера въехали. Ну, с Туркиной помощью, вестимо. Тарбад такой огромный, что не поймешь, в какую сторону глядеть. Потом на рынок Ста колодцев пошли. Вот где я бы на весь день застрял! У одного торговца ткани переливаются, у другого посуда расписная, у третьего коробочки резные. А у продавца благовоний столько всего перенюхал, что аж голова закружилась. Ну, а Санко у травника засел. Тот ему пучок показывает, братец листики растирает, нюхает, спрашивает, где собирали и как сушили. Я его зову - отмахивается. Турка тоже поначалу торопил, а потом сам над прилавком склонился. Только я один и помнил, что нам еще Румана с Элинкой отыскать надобно! Да не нашли мы их. Один погонщик велбудов сказал, что их отец еще месяц назад из Тарбада с караваном ушел. Ну, и они с ним, вестимо. А куда и когда вернутся, он не ведает. И никто не ведает. Блин! Я-то уж думал, встретимся, вместе в Академию поедем. Я еще переспросил, точно ли дети с караванщиком уехали. Точно. Зато кого мы у медников нашли! Тариба! Идем, а он стоит за прилавком, миску покупателю заворачивает. Я его окликнул, он голову поднял, заулыбался. Только сперва покупку отдал, а уж потом к нам выскочил. Они с тятей из Зельба приехали посудой торговать. Тариб как раз тоже Румана с Элиной ждал: сговорились ведь еще в начале каникул обратно вместе ехать. А их не видать. Я ему рассказал, что мы узнали, он аж губу с досады прикусил. Мол, и что теперь делать? Как в Академию возвращаться? «С нами поедешь, — говорю. — Мы завтра после полудня выезжаем». Он сразу к отцу повернулся. Тот кивнул. Я объяснил Тарибу, куда завтра с пожитками приходить. Все, сговорились! Будет мне с кем в таблеи играть на привалах. А пока толковали, я у них светильник приметил. Медный, весь в прорезях. Внутри плошка для масла с фитильком. Отец Тариба показал, как открывать, зажигать, и объяснил, что узор от него на стены падает. Вот оно, диво для сестрицы! Я