То я, Санко.
То я, Санко. Яровец взяли в кольцо. Але брат всё ще тама, и от того не легче. Тута уж теплынь. Люд подходит с всех краев с самого ранья. Не рать, но оружные - злые дюже. Хто с копьём, хто с луком, хто с топором, а хто и с дубиной. Чадобор - не пустобрёх, а старый вояка на поверку вышел. Пришлых по десяткам разделил да поручения раздал: кому броды стеречь, кому лесную сторону держать, кому на ворота глядеть. Властояр с Кандзо тож при делах, бо без воинского ума толпа мигом разброд учинила б. Я тож без делов не сидел. За кониками глядел, дозоры проверял. А то ж мужики уж зевать начали, думают, коль такая сила, так и ухо востро держать не надобно. Анэ! В толпе и дурак громче орёт, и трус заразительней. А у мя на уме всё одно: де брат, били его чи не, кормят ли, вытерпит ли ще денек. Народ кругом гудит, спорит о старом праве, о кнеже, о земле, а я стены да бойницы высматриваю. Хощь толку с того мало. Под вечер Ратша вернулся с разведки и принёс худую весть. В Яровце, кажет, не тока оборону крепят. У речных ворот и у спуска к воде возню приметил и лодки наготове. Чаю, Мстислав задумал уйти по Чуне. И брата с собой утянуть? Тута у всех зараз думы переменились. Стоять под стенами уж мало. Надобно в кольцо острог взять. Да тайные ходы шукать - зуб даю, есть и такие. А берег стеречь, шоб мышь не проскочила. Совет был короткий, але злой. Чадобор теперича людей вокруг острога расставляет. Властояр с дружиной на стреме, ежли кнеж прорваться решит. А Богумир думает шырше всех: баит, шо дело уж не тока в брате, а во всей Ужаве. Ярко тож переменился. На него люди теперича глядят не як на беглого мальца. И, чую, ему от того и тяжко, и крепче внутри стало. К исходу дня Яровец и вправду заперт. Хощь и не взят покуда. Кнеж внутри, и зубы у него ще целы. Пущай знает: брата не отдам. Глотку перегрызу. Хощь через ворота, хощь через воду.