То я, Санко.
То я, Санко. Брат ещё у Мстислава. Але уж недалече. И Богумир с Ярко и Руманом нас догнали. А с ними оружные мужики с хутора. Это к добру. Сранья пошли тише. Засад опасались. След уж не диким лесом виляет, а меж старых зимников. Меж дерев вдали дворы видали. Але редко. Места уж тута не пустые. Потому на людишек Мстислава наткнулись. Не дружинных, а так - глядельщиков. Сидели в кустах, стежку сторожили. Да борьсеки их обошли. Один утек, а другого захватили. Упёртый, мовчал, як пень. Тока и выдавили с него, шо до Яровца уж недалече. Я на него глянул - трус, але упрямый. Толку мало. Покуда с ним возились, Богумир с Ярко и Руманом подъехали. И хуторяне с ними. Тута уж дело зараз пошло умнее. Богумир энти места знает, як свои персты: де броды, де сторожки да дозоры, де стороной обойти. Потом Ярко у тропы знак признал. Старую метку родовую, по ей путь к Яровцу для своих держали. Тока знак порчен. Ярко аж ряхой померк. Баит, Мстислав от старого порядка себя режет, шоб тока своё осталось. Тем хужее для него. Ярко поперед рвется. Чает, шо брат из-за него в полон угодил. Да тятя его осадил. Не до ссор нам нынче. На привале сели на совет. Ясно уж, что догнать Мстислава не успеем. Он уж небось в Яровец въехал. Богумир поведал, шо за острог у кнежа, шо вокруг, де можно обойти, а де нас самих прихлопнут. Думать надо уж, як брата оттуды вытащить. Вытащим.