Проснулся я от того, что мне на лицо капнуло. Вода. Холодная, противная. Воздух тоже др...
Проснулся я от того, что мне на лицо капнуло. Вода. Холодная, противная. Воздух тоже другой - сырой, тяжёлый. Костёр почти погас, только угольки краснели. Остальные спали, кто как пристроился. Кони стояли, понурив головы. Я уж хотел снова завернуться в плащ, но услышал, как Руман (https://vk.ru/id782534362) настороженно втянул воздух и сел. - Что то идёт на нас, - тихо сказал он в темноту. От этих слов у меня по спине мурашки пробежали. И Буран, который лежал у края полки, вдруг вскочил, оскалился и зарычал. А потом начал истошно лаять вверх по ущелью. Я ещё успел подумать: "Что еще ему чудится…", как сверху донёсся глухой рокот. Далеко, будто кто то катил огромный пустой бочонок по ущелью. Гул шёл по ущелью, отражаясь от стен и становясь всё сильнее. К нему добавился странный шипящий звук и сухой хруст ломаемого льда. - Вставайте! Быстро наверх! - вдруг над самым моим ухом рявкнул Властояр. Богумир махнул рукой на тот высокий уступ, что показал вчера: мол, туда, скорее. Кони почуяли беду раньше нас — рвались с привязей. Мы схватили их за поводья и побежали наверх. Я схватил Ветерка за уздечку, он дёрнул так, что чуть не вырвался. Грохот усиливался. Земля под ногами дрожала. Буран лаял, пока Ратша не завопил: "Вверх, дурень!" - и пёс метнулся за нами, всё равно оглядываясь вниз. Мы карабкались как могли. Коней подталкивали снизу, тянули за поводья сверху. Камень скользкий. Один коник подвернул ногу, всхрапнул и почти лёг на бок. Его держали сразу трое. Властояр выругался, подбежал, подставил плечо под шею коню и помог вытянуть его выше. Хромая, тот всё таки выбрался на полку. Мне показалось, что мы там прожили полжизни, хотя прошло, наверное, всего несколько десятков мгновений. Мы успели вытянуть последнего коня, как внизу раздался такой рев, что в ушах зазвенело. По дну ущелья понёсся сель: снег, грязь, вода, камни, обломки льда мчались, закручиваясь и ударяясь о стены. Наша ночная полка исчезла под ним, как под лавиной. Палатка, котёл, мешки с крупой, часть сухарей, вещи - всё покрылось серой жижей. Поток прошёл прямо под нами, обдав грязной водой и мелкими камешками. Мы едва успели прижаться к стене. Даже Буран завыл - не от злости, а от страха. А потом все кончилось. Гул ушел вниз по ущелью. А на месте нашего лагеря осталась каша из грязи и камней. Мы молчали. Первым заговорил Богумир: посмотрел на нас, на коней, задержал взгляд на хромом мерине и тихо сказал: - Живы - уже хорошо. Остальное наживём. Санко (https://vk.ru/id1029851985) стал считать, что мы потеряли: палатка, котёл, мешки с крупой и сухарями, часть мяса, половина утвари. - Зато все целы, - буркнул Властояр. - И кони при нас. А я стоял и думал: если бы Руман не проснулся, нас смыло бы так же, как нашу палатку. От этой мысли меня затошнило. Задерживаться тут уже не имело смысла. Богумир с Властояром переглянулись, и тот коротко подытожил: выбираться надо как можно скорее. Хромого коня осмотрел Санко: ушиб, но не перелом, идти сможет. Груз с него сняли и перекинули на других. Начался подъём. Теперь уже вверх. Тропа местами была круче вчерашнего спуска, приходилось и людей, и коней буквально вытягивать, снова пуская в ход верёвки. Вьючного мерина страховали особенно, хромого коня оберегали, насколько могли. Каждый раз, когда мы останавливались перевести дух, никто не говорил лишнего - только короткое «держи», «тяни», «осторожно». Наконец воздух стал другим - менее сырым, с привычным холодом. Впереди показался не серый просвет, а настоящий кусок неба, пусть и затянутый облаками. Мы вылезли из каменного горла наружу. Я впервые за день вдохнул полной грудью. Пусть ветер, пусть мороз, но это был живой воздух, а не затхлый дух ущелья. Наверху лежал снег, но кое где уже оголялась земля и камень. В стороне поднимался огромный скальник - тёмные стены, трещины, выступы. Если приглядеться, в трещинах темнели устья пещер, одни больше, другие меньше. У