тихо забормотал что-то про себя, и от этого тягучего шепота у меня по спине поползли му...
тихо забормотал что-то про себя, и от этого тягучего шепота у меня по спине поползли мурашки. Руман положил руку Ярко на плечо, и я заметил, как тот перестал мелко дрожать - так волновался. Санко с дымными травами возился, чтоб не потухли раньше времени. А я закрыл глаза и попытался увидеть все, что связано с гребнем. И так мне вдруг зябко стало, будто я босой на леднике стою. В висках застучало тяжело-тяжело, перед глазами поплыло. И тут сквозь дым проступило. Пещера! Узкий темный вход, а внутри свет теплится. Каменные стены, полки высеченные. На них свечи. И идолы деревянные. Много идолов… А потом видение исчезло. Когда обряд завершили, меня аж мутило от усталости, руки дрожали. Все стали рассказывать, что видели. Ну, я про пещеру и рассказал. А Ратша сказал, что видал глубокое заснеженное ущелье в предгорьях. Руман видал сани, брошенные у быстрого горного ручья. А Ярко вскочил! Лицо бледное, а глаза горят так, что того гляди слезы хлынут: "Я их видал!" - крикнул, - "Живые!" Богумир отдышался и молвил, что, похоже, что обитатели хутора убежали в древний пещерный город вольхов. Там испокон веков прятались от бед. И что он знает туда короткий путь через горное ущелье. Только путь тот страшный - по самому краю пропасти идти надо. Ярко закричал: "Идем сейчас же! Хоть в ночь!". Властояр встал перед ним, как скала: "В темноте сорвемся. Кони побиты, люди еле на ногах. Поляжем там - и кому поможем?" Я хоть и сам хотел сорваться с места прямо сейчас, но понял, что воевода прав. Сказал, что ждем до утра. Ярко поскрипел зубами, но сел. На ночь мы всех коней в самый большой сарай завели. Выгребли оттуда всё, соломы им настелили. Оставили с ними борьсеков и Бурана. Сами в другой избе заперлись, дозоры двойные выставили. Сижу вот, вам описываю день, а сам прислушиваюсь к каждому шороху. Страшно. Вдруг опять серая свора явится? Но хоть цель теперь ясна.