Все, Ванькин альбом записали! Все десять песен. Завтра выложу, как обещал. И это не про...
Все, Ванькин альбом записали! Все десять песен. Завтра выложу, как обещал. И это не просто какие-то отдельные песенки: Ванька описал в песнях всю историю борьбы против "черного дыхания" (ну, вы помните!). Сегодня на записи с нами был мессир Теодорик, он все песни прослушал и обещал написать рецензию на этот альбом. Тоже к завтрашнему дню. А с утра во дворе такой ветер был, что я за стенку прятался. Гляжу - Архимид под выступом сидит, нахохлился, глаза щелочками. И каждый, кто мимо идет, непременно с ним поздоровается! Он голову повернет, посмотрит и опять глаза прикроет. Я тоже к нему сунулся, а Санко меня за локоть придержал: дай, мол, птице от людей отдохнуть. Я за ним понаблюдал издали. После завтрака я его зарисовать попробовал. Только у меня на рисунке он какой-то довольный вышел. Будто его только что накормили жирными мышами. А потом начались уроки. На травоведении братец с Никефором мяту делили. Вернее, выбирали, какую для учебного сбора взять. Никефор - ту, что сильнее пахнет, Санко - где листья целее. И оба мне под нос мешки суют. Я им говорю: вы хоть объясните, почему предлагаете то, а не это. Ансо рядом сидел, листочки перебирал. Оказалось, что прошлогодние запасы уже в труху превратились, надо новые собирать. Так Арборису и сказал. Наставник сказал, что, пока снег еще не выпал, сходим за новыми запасами. После обеда я на кулинарный факультатив к Майло рванул. Что удивительно: Санко тоже со мной увязался. И Турка еще с Джарой там оказались. Майло дал нам по два кусочка запеканки, велел попробовать и впечатления записать. Один кусок румяный, другой бледный совсем, явно недопеченный. Турка сразу румяный выбрал: этот, говорит, лучше пропечен. А мне другой мягче показался. Я спорить полез, что Турка любит все пережаренное. Санко тоже какую-то особенно вкусную корочку почуял. И тут Майло иллюзию снял. Одинаковые куски! Из одной запеканки! Я свой ложкой перевернул, снизу поглядел. Турка на меня косится, я на него. Очень хотелось ему про «лучше пропечен» напомнить, но он-то про мою мягкость тоже слышал. Так что промолчали оба. Санко свою запись ладонью накрыл, а Джара спросил, нельзя ли еще попробовать. Для проверки, вестимо. На ремесле я подставку для песенных листов задумал сделать. Чтоб перед собой ставить, когда на гуслях играешь. Узор по краю уже придумал, а как сама стоять будет - еще нет. Пришлось дощечку под разными углами приставлять и примеряться. Санко себе коробочку для мелких инструментов чертил, все их перекладывал, чтоб каждый удобно вынимать. Сегодня только чертежи сделали. На работу меня опять на кухню определили - репу к баранине чистил. Тут же Есеня прибежал - праздничные пироги искать. Рагвор ему сказал, что все давно съели, так он еще уточнил: а в печке смотрели? Я засмеялся и репу ему предложил. Не пожелал. Уселся рядом за готовкой наблюдать, да как раз там, куда Санко миску поставить собирался. Братец его согнал, он к стене перебрался и уже оттуда спрашивал, скоро ли ужин. А после ужина мы опять в музыкалке собрались. Илиодор снова все заранее приготовил, инструменты мы еще вчера там оставили, только Ярко свирель принес с собой - он с ней не расстается. Сегодня уже быстрее пошло: приноровились. Ванька только одну песню перезаписать попросил - ему концовка не понравилась. Ну, мы заново сыграли. Когда закончили, я записи пересчитал. Десять! Ванька ко мне через плечо заглядывал, тоже считал. Не доверяет, что ли? Когда я в гостиную нашу вернулся, там из наших только Санко остался, все остальные спать разошлись. Но он не один был, а с Арсенио. Сидят, болтают. Я достал рисунок Архимида, стал его перерисовывать. Арсенио сразу подошел. Я ему пожаловался, что как-то не так он у меня вышел. Он спросил, как филин голову держал. Я показал. Он засмеялся: вот теперь похоже! Я ему говорю: