Руман с Элинкой в плену! И Махмуд, их отец, тоже. А мы-то думали, они еще путешествуют!...
Руман с Элинкой в плену! И Махмуд, их отец, тоже. А мы-то думали, они еще путешествуют! Я вам в субботу написал, что все хорошо, мы их в колодце видели. «Хорошо», блин... Утром еще все как обычно было. Во дворе иней, мы с Ванькой Лютика выгуливали, вдоль стены топали осторожно - там скользко. К обеду оттаяло, Властояр нас на ристалище на урок повел. Знатно копьями помахали, тренировались проход держать. Мне больше всего хлопот Ратша доставил. Ловко он с копьем уже обращается. На математике защитные фигуры чертили, у Светозара втроем учились по одному счету действовать. А у Майло правильное освещение в иллюзиях создавать учились. Потому что, ежли оно неправильное, то опытный колдун сразу эту иллюзию распознает. А потом я во дворе опять на Брега наткнулся. Вчера же так и не успел с ним поговорить. А он уж со своими помощниками в обратный путь телеги снаряжает. Подхожу, а он как раз со Стуром, конюхом нашим, разговаривает. И слышу, как Брег ему рассказывает о каких-то купцах, которых давеча ограбили на тракте между Торжком и Элламаром… Стою, слушаю: эти купцы еще неделю назад в Торжке объявились. Пешком. Кушты. Трое. Ободранные все. И рассказали, что на их наскочили лихие людишки. Товары, велбудов, коней - все отобрали, людей в полон взяли, а купцам предложили откупиться. Ну, те сами и отдали все, что у них было. Зато свободными остались. А остальных - погонщиков, слуг, стражников, караванщика – угнали с собой. Купцы слышали, как они толковали, что пленных хотят в рабство хайнам продать. Вот блин! Я же помню, что про хайнов мне Кемаль в Шакке еще рассказывал – какие они жестокие… И тут меня как ударило. Я Брега за рукав дернул и спрашиваю: «А как их караванщика звали?» А он и отвечает: Махмуд. Мол, он запомнил, потому что этот караван по пути в Элламар как раз на его постоялом дворе останавливался. Еще в конце сентября. Я, как услышал, это имя, чуть не обмер. Так же отца Румана и Элинки зовут. Спрашиваю дальше: а с ним был еще кто? А Брег кивает: да, дети его, пацан, на вид твой ровесник, и девчонка мелкая лет десяти. У меня аж сердце упало и в глазах потемнело. А Брег рукав свой дергает: мол, отпусти, чего впился как клещ? Отпустил. Говорю ему: то наши, из Академии. Друзья мои… И пошел прочь. Вернее, побежал - Санко с Ярко искать. Нашел, рассказал, что от Брега услышал. Ярко сразу: как же, мы их живыми видели! Да, живыми! Только где? На каком-то сеновале. Мы тогда решили - караван на ночлег где-то остановился. Я и сам так подумал! А ежели их там взаперти держали? Мы ж ни дверей не разглядели, ни того, кто еще рядом был. А еще я тятю вспомнил. Помните, кто книжку читал? Когда Есеня меня первый раз к колодцу привел, я ж его тоже на сене увидал. В драной рубахе, в грязных портах. Позвал - он проснулся, а меня не узнал. Сказал: «Нет у меня сына». Я тогда решил, что колодец ошибся. Даже обрадовался: значит, не тятя то в таком тряпье лежит! А это был он! В неволе. И теперь я опять посмотрел, ничего не понял и успокоился. И про хайнов я Ярко тоже рассказал. Что они всех невольников скупают - и малых, и старых. А обратно от них никто не возвращается. И чужих они в свою страну не пускают. Что сам их в Набуле видал, как они людей покупали: сразу столько денег давали, что другим покупателям и спорить нечего было. Тогда я боялся, что и Санко им достанется. А теперь Руман… И Элинка... Она ведь маленькая совсем. За ужином хлеб весь раскрошил, а есть так и не стал. Все думал, как они там, у разбойников этих. А может, уже и не у разбойников? Сколько времени-то прошло! На самоподготовке ничего не сделал. Все ждал, когда Арборис придет. И на классном часе сразу ему выпалил: мол, надо идти, выручать их! А он в ответ: не дело ученикам с разбойниками сражаться, пусть Властояр с