Втроем мы остались: я, Санко да Ратша. Сидим на поляне, Пламена ждем. Властояру я велел...
Втроем мы остались: я, Санко да Ратша. Сидим на поляне, Пламена ждем. Властояру я велел в селении приграничном нас дожидаться, и Лютика с Бураном забрать…А я все прислушиваюсь, не бежит ли мой волк обратно. До торжища мы на рассвете добрались. Всю ночь ехали. Под утро я уж в седле засыпать начал, но как пустые помосты увидел, сразу очнулся. Никого! Веревки обрезанные в грязи, обрывки каких-то купчих. Санко с Ратшей со мной по торжищу бегали, под помосты заглядывали. Будто кто там спрятаться мог… Но на сей раз я был почему-то совсем спокоен. Видать, ждал, что так и выйдет. Главарь же сказал, что хайны купленных невольников сразу уводят. Чего им тут сидеть? Да и нам тут уж было делать нечего. И мы к Арданскому проходу поехали. Мамочки мои! Кейран-то про стену не соврал. Мы ее еще издалека увидели. Подъезжать близко уж не стали. Мы с Санко и Ратшей на уступ залезли, чтоб поглазеть. А она по склону вверх тянется, за скалу уходит, а дальше опять видна! И башни на ней, крыши одна над другой. Я шею вытянул, все пытался разглядеть, где она кончается – не видать. У ворот стражники стоят, у некоторых к копьям длинные трубки приделаны. Главарь сказал: то копья огненные. А наши, может, уже за ней… Властояр глянул и сказал: возвращаться надо. Туда нам пути нет. Я так на него зыркнул, что он осекся. И говорю: я друзей не брошу. Сам сгину, а их выручу. Воевода помолчал и снова: даже если мы туда пройдем, ни языка, ни дорог мы там не знаем, ни порядков, ни к кому за помощью идти. Я ему своим браслетом тычу: речь-то я пойму! А он: с кем говорить станешь? Даже имени покупателя не ведаешь. Я отвернулся, а у самого чуть слезы на глаза не наворачиваются, как Элинку вспомню... Мы с братцем и Ратшей в сторонку отошли, на камни сели. Молчим. Тут Санко меня локтем толкнул: «Помнишь, как из Лавриона мы выбрались?» Еще бы не помнить! Только сначала я не понял, к чему он клонит. А он: Пламен нам поможет! Ну, конечно! Мы ж тогда на нем из зачарованного леса улетели. А тут всего-то стену перелететь! Я аж подскочил, говорю: зови его скорее. Ратша только спросил, где потом искать будем. А я ему: вот ты вороненком обернешься и отыщешь. А сам смеюсь. Прям радостно на душе стало. Не все потеряно! Уж найдем мы этого купчика, по приметам найдем! По шраму да по журавлю в волосах и печати зеленой… Чай, таких в этом царстве хайнов не каждый второй. Ох, как Властояр осерчал! Встал, ноги расставил, руки в боки, глядит исподлобья и спрашивает: а как вас искать, ежли пропадете? Я тоже встал руки в боки, да и отвечаю: две седмицы нас будете ждать, ежли не вернемся – ты волен поступать, как знаешь. И добавил еще: мол, сам в неволе был, знаю, каково это, потому друзей не брошу. Он долго на меня смотрел. И на Санко. Тот рядом стоял, руки на груди скрестил и на тятю глядел сурово. В общем, понял, что нас не переубедить. И до самого их отъезда хмурый ходил. Я им велел в приграничное данское поселение ехать. На карте, что нам Арсенио перед отъездом принес, там прям целый город намалеван. Небось и постоялый двор найдется. Свой кошель я Властояру отдал, а сам забрал мешок главаря – с серебром и хайнскими монетами. Пригодится! Нашли полянку в лесу, Санко Пламена призвал. Мы сели его ждать. А Властояру я велел сразу же отправляться. Чтоб зверюг наших увели подальше. И коней забрали. Не люблю я долгие проводы! Лютик никак уходить не хотел. Я его к Властояру отвожу, а он за мной обратно бежит. Обнял за шею, объясняю, что вернусь. Он мне носом в подбородок тычется. Пришлось на повод взять. Когда его уводили, он все оглядывался, а я стоял, рукой ему махал. Сейчас вам пишу, а сам по привычке глазом вбок кошу, ищу, где волчара мой. Санко по поляне расхаживает, небо высматривает. Хотя сам сказал, что не раньше утра Пламен долетит. Я тоже уж трижды голову