Отец и мать равны в родительских правах. Но мать - равнее?.. — 4 июля 2026 г. в 08:57:00.776
Отец и мать равны в родительских правах. Но мать - равнее?.. Закон, который суров, говорит громко: отец и мать имеют равные родительские права. Правоприменительная практика, которая всегда даст поправку на ветер, брезгливо сморщит нос, прикроет его своим надушенным платком и, снисходительно скривив накрашенный рот, скажет: «Минуточку. Она же мать». Точка. Граждане, давайте уже оглянемся и трезво содрогнёмся: в нашей стране отец и мать не равны в правах. Мать безусловно равнее. Я хочу сразу сделать оговорку. Я сейчас не говорю про отцов-маргиналов, которые могут представлять реальную угрозу, или нахождение с ними представляет реальную угрозу для детей. Я говорю про нормальных отцов, у которых, ну, не сложилось с матерью ребёнка. Дело дошло до развода через суд, естественно, и надо как-то дальше жить и выстраивать общение с ребёнком. Я сейчас не говорю про семьи, где обе стороны в разуме и осознают, что развод родителей - травмирующая ситуация для ребёнка, и родители, отринув личные распри, действуют в интересах ребёнка. То есть они остаются родителями на равных. Это осознанные родители. Ориентир. Высокие отношения! Но таких мало. Очень мало. Почти статистическая погрешность. Я сейчас говорю о ситуациях, когда ребёнок - разменная монета и инструмент манипуляции. Когда в ход идёт всё, чтобы просто сделать гадость. А если ты, скотина, ещё и посмел не сгнить в канаве без меня! Тогда... Тогда. Тогда! ... с ребёнком будешь видеться один раз в месяц! в моём присутствии! если разрешу! Пу-пу-пу-пууууу... А бывает ещё интересней. Маргинальна мать. Употребляет. Может иметь беспорядочные связи. Может лупить ребёнка. При разводе с такой женой правоприменительная практика впряглась своим напомаженным ртом, и место проживания ребенка - с матерью. А дальше уж как карта ляжет, или душа захочет, или левая пятка зачешется. Хочу - дам, хочу - не дам, хочу - дам, но не вам (тётке, бабке, но не бате). Отец, ясное дело, в шоке. Дитё пропадает: видит чёрте что, есть абы как, не моется, ходит в рванине, хотя вот только всё купил... Отец начинает соваться по ведомствам и во всех кабинетах доказывает (по фактам), что ребёнок в опасности. Ходатайствует о смене места жительства. Но! Но, в каждом кабинете уже машет надушенным платком и кривит свою губнушечную пасть правоприменительная практика: «Уважаемый, куда ж вы лезете, ну! Она ж мать. Вы-то куда с отцовским мандатом да в калашный ряд! Как дети, ей-богу...» Отец с ног сбивается. Опека. Суд. Документы теряются (да и такое бывает). Сроки экспертиз выходят. Ну ладно... ладно. Давайте ограничим в правах мать... В смысле ограничим? Ребенок сутки был без еды! Ну а, Вы, папаша, куда смотрели?! А папаша видится с ребенком по расписанию. Воскресный папа я... Сколько пудов соли нужно сожрать отцам, чтобы доказать своё право участвовать в жизни ребёнка! А мать, получается, распорядитель этих пудов: достаточно или нет. Целуй мне руки, животное. Ты у меня ещё испытательный срок не выходил. Будешь у меня как пёс на цепи сидеть... Да, я утрирую. Но если вы по душам поговорите с воскресными папами, то, как говорится, картина маслом. У нас есть тёплое понятие «материнство и детство». Почему в нашем языковом обиходе фраза «отцы и дети» звучит исключительно в контексте конфликта поколений? Светлые кудряшки. Вздёрнутый носик. Синие стёклышки быстрых глаз: «Привет! А чего вы тут делаете? А как тебя зовут?» Бежит трёхлетнее чудо и на ладошке, перепачканной песком, показывает мне камушек: «Смотри какой?» Мы с детьми сидим на Набережной. К нам подходят девчушка и её отец. Садятся рядом в тенёк. Мои (что удивительно) тут же начинают возиться с девочкой: собирают камешки, пробуют ногами Волгу, что-то обсуждают, сидят в воде, переливают Влагу с места на место. С отцом этой девочки мы разговариваем ни о чём. Но из разговора я понимаю: он её воспитывает один. Совсем один. Без жены, без бабушек. А потом я узнаю душераздирающую историю борьбы отца за свою дочь.