Этот сон снится ей очень часто. Маму она и раньше во сне видела, но в детстве это было ... — 28 июля 2026 г. в 20:24:40.908
Этот сон снится ей очень часто. Маму она и раньше во сне видела, но в детстве это было изредка. Мама всегда приходила в плохую погоду или когда Машка обидит. Кто такая Машка, Анюта не помнила, но хорошо помнила, что она её в детстве обижала. А ещё у Ани было такое чувство, что Маня — её сестра. Она спрашивала у Лины и за папу, и за Машку. Лина лишь пожимала плечами, слегка задумывалась и спрашивала: — Тебе со мной плохо? Анюте с Линой было хорошо. Но она ей не мама. Анюта читала своё свидетельство о рождении. Там записаны мама Агата и папа Михаил. Лины ни в одном документе нет. Анюта всю сумку с документами перевернула — связь между Линой и Анютой документально не установлена. Мама к Анюте приходила ночами. Только вот без лица. Анюта не могла увидеть у мамы лицо — оно всегда было в какой-то дымке. Зато руки тёплые, мягкие. Их прикосновение Аня чувствовала потом несколько дней. А в последнее время мама стала приходить ночью всё чаще и чаще. А вчера сказала, что Анюта — особенная девочка. Не такая, как все. И чтобы сила проснулась, надо камешек, что лежит в шкатулке, никогда не снимать. Аня и так девочка сильная. Капитан волейбольной команды. Мальчишки в классе очень боятся попасть под её горячую руку — влепит так, что мало не покажется. Сразу с утра, ещё не умывшись, Анюта открыла шкатулку и вытащила невзрачный красный камешек в виде капельки на обыкновенном чёрном шнурочке. Вроде и не украшение. Так себе. Аня через голову натянула шнурок на шею. Повертелась у зеркала. Пусть будет. Под футболкой не очень заметно. А если кто и увидит, скажет, что талисман. Она ожидала холодного прикосновения к телу, но камешек оказался приятно тёплым и даже вроде как ярче заблестел, словно засветился изнутри. Ещё раз глянув на себя в зеркало, Аня пошла умываться. Жили они с Линой в небольшом домике на берегу большого озера. Домик у них был всего в две комнаты. Правда, больших. Одна комната общая — и столовая, и кухня, и прихожая, а вторая разделена посредине шкафом. Это спальни Лины и Анюты. Ванны с туалетом не было. То есть были, но на улице: банька и тёплый современный туалет. Но идти всё же к нему через улицу. А ещё у них во дворе стояли пять фанерных комнат, вернее домиков, для отдыхающих. С ранней весны и до поздней осени у них забронированы полностью все домики. Люди приезжают отдыхать, загорать, купаться и обмазываться грязью. Грязь у озера какая-то целебная. А ещё вокруг деревни бьют радоновые ключи. В любое время года вода в ключах плюс четыре градуса, и на вкус вода очень хорошая. Как только дороги высыхают, у родников выстраивается очередь. Хотя до города почти двести километров. Если бы их зимой не заметало, то и всю зиму бы городские ездили за водой. А так в первый же хороший снегопад деревню полностью отрезает от большого мира. Кому зимой надо в город, запрягают лошадь в сани. Добираются таким образом до перемёта. Он всегда на одном месте, между осинником и сосняком. Как только власти ни боролись с этим перемётом, зима всё равно поступала по-своему — это место заметалось намертво. Плюнули, перестали бороться с природой. Теперь до перемёта на лошади, а там импровизированная остановка — три раза в день автобус. Ну, а весной, осенью и летом автобус останавливался у местного клуба. Аня любила зимы. Когда в деревне никого чужого — тишина полнейшая. И в город им с Линой ездить не зачем. Аня город не любила: шумно, душно, суетно. Ну его. Лина уже натягивала шубку. Она заведующая клубом — ключи от всех помещений у неё. Поэтому Лина уходила на работу всегда чуть раньше Анюты. — В школу не опоздай, — сказала Лина, чмокнув вышедшую в комнату Анюту. Лина всегда говорила эти слова, как будто Аня хоть раз опоздала в школу. И вообще, Лина вся какая-то сонная, что ли? Словно она что-то где-то забыла и старается вспомнить, но не может. Подхватив булочку, Анюта вернулась в комнату собираться в школу. Взгляд упал на комод, где хранились вещи Лины. Ей показалось? Кто-то тихо-тихо позвал её из нижнего ящика комода. Аня даже головой потрясла,