– Что с озёрами? — 8 сентября 2026 г. в 16:27:54.474
– Что с озёрами? – Если в определённом порядке в них искупаться, то что-то будет, – ответила Аня. – Я не помню. Это было во сне. – Всё твои потаённые желания сбудутся, – проговорила Римма, и голос её звучал мягко, как колыбельная. – Я слышала эту легенду. Названия озёр она сказала? – Да. Наше, Щучье, потом Лесное, Котыркуль и Шалкар. Одно наполовину солёное, наполовину пресное. Лесное я нашла. А вот другие... – Так Котыркуль – он и есть, – недоумённо проговорила Агата. – Там все наши пионерские лагеря были. Это в пятидесяти километрах от нас. – Тогда не получается, – вздохнула Аня. – Игорь сказал, озеро Лесное – недалеко. – Это сейчас недалеко, – хмыкнула Римма. – На машине. Она встала, подошла к Ане. Хотела прижать её к себе, обнять, но девочка отшатнулась, свернулась в комок. – Не так я себе представляла нашу встречу, – вздохнула женщина, и в голосе её послышалась такая боль, что у Ани сжалось сердце. – Представляйте дальше, – буркнула Аня и выскочила на улицу. – Анна! – донёсся до неё укоризненный голос Агаты. Но она не слушала. Натянув на ходу куртку, зашагала по улице, сжимая кулаки. Ей надо подумать. Одной. Свернув в проулок, она пошла узкой тропинкой, натоптанной собаками и детьми, и вышла на задние дворы. Сюда выходили глухие стены сараев – старые, почерневшие от времени, но удивительно красивые. Кто-то когда-то сложил их из тёсаного камня, и теперь каждый камень, каждая трещина хранили тепло прожитых лет. Деревянные ворота, покосившиеся от времени, были увиты сухим плющом, а над ними, на облупившейся краске, ещё можно было разглядеть остатки старинной росписи – затейливые завитки, солнышки и птиц. Солнце освещало эту стену так, что она казалась золотой, живой, дышащей. Сквозь щели в досках пробивались тонкие лучи, и в них танцевали пылинки. Скотину у них в деревне уже никто не держал, поэтому навозных куч давно не было. Зато вдоль стен лежали старые брёвна – гладкие, нагретые солнцем. Аня часто сюда приходила. Это место находилось на самом солнцепёке. Солнышко здесь пригревало уже совсем по-весеннему, и даже снег у стен сарая подтаял, обнажив прошлогоднюю траву и первые робкие зелёные ростки. Аня плюхнулась на бревно, закрыла глаза. И вдруг разрыдалась – громко, навзрыд, чувствуя, как слёзы обжигают холодные щёки. Она плакала по маме, по папе, по бабе Ма. Потому что ей очень хотелось прижаться к ней, к этой женщине, которую она только что оттолкнула. И зачем она наговорила ей гадостей? Она же не хотела! А ещё она дурочка – название озёр знает, а выдумала себе какую-то тайну. Наверняка и озеро Шалкар на карте есть. – Чего рыдаешь-то? – раздалось рядом с Аней. Она вздрогнула, быстро вытерла слёзы кулаком и уставилась на маленького человечка. Тот стоял, привалившись к бревну, и смотрел на неё с любопытством. Он был одет в короткую шубейку, подпоясанную пёстрым разноцветным шарфом, и кожаные штаны, заправленные в валенки. Шапка-ушанка лихо сидела на затылке и каким-то чудом не падала. Нос – курносый, щёки – ярко-красные, из-под растрёпанной бороды виднелись пухлые губы, сложенные в хитрющую улыбку. Но больше всего поражали глаза – большие, карие, на пол-лица, с искорками смеха и какой-то древней, вековой мудростью. – Ты кто? – поинтересовалась Аня, хотя уже догадалась, что это не обычный житель посёлка. – Так дворовой я. Здешний, – ответил человечек скрипучим голосом, похожим на скрип старой телеги. – Скота нет. Вот бездельничаю. Кошка была – да и ту машина сбила. Котят грею, – он вздохнул и покачал головой. – Но меня на долго не хватит. Кормить их надо. – Каких котят? – не поняла Аня. – Серый, Рябый, кошечка трёхцветная и Чёрный. Те все котики, – терпеливо пояснил дворовой, загибая пальцы в пушистых варежках. – А зачем тебе их кормить? – продолжала недоумевать Аня. – Бестолковая, что ли? – разозлился дворовой, и лицо его нахмурилось. – Кошку говорю – машина сбила! – А ты откуда знаешь? Может, она придёт, гуляет, – не сдавалась Аня.