«Лица Победы»: Филипп Иванович Махнин
«Лица Победы»: Филипп Иванович Махнин Андрей Буторин, профгрупорг Службы управления имуществом, ведущий инженер: - Мой прадед, Филипп, ушёл на фронт в сорок первом, оставив дома жену и троих детей. Был он человеком невысоким, жилистым, с крестьянской хваткой и спокойным, немного упрямым характером. Воевал в пехоте, месил грязь, мёрз в окопах - всё как у всех, кто вынес ту войну на своих плечах. О его ранении в семье рассказывали обыденно, почти буднично. Говорили: «Легко отделался». Осколок чиркнул пониже колена во время миномётного обстрела. Рана и правда была неглубокой, кость не задета - повезло. Но перебило сухожилие, и нога срослась неправильно. С тех пор прадед навсегда остался хромым. Ступал тяжело, с притопом - сначала здоровая нога, потом, с запозданием, больная, описывая небольшой полукруг. Эту походку узнавали издалека. Из-за хромоты на передовую его уже не вернули, но и домой не комиссовали - каждый человек был на счету. Так Филипп попал в команду, охранявшую пленных немцев. Где-то в тылу, на разорённой земле, которую сами же немцы и сожгли, разбили лагерь. Пленные работали - разбирали завалы, восстанавливали мосты и дороги. А прадед с винтовкой, припадая на левую ногу, мерил периметр вдоль колючей проволоки. Дети, а потом и внуки, спрашивали его: «Как же ты, хромой, сторожил немцев? Не боялся, что убегут - не догонишь?» Дед Филипп усмехался: «А куда им бежать? Кругом чужая земля. Да и не бегали они. Такие же доходяги были, как и мы. Война из всех силу выпила». Он никогда не говорил о пленных с лютой ненавистью, хотя и жалости особой не выказывал. Рассказывал, что один рыжий немец, его ровесник, всё пытался тайком смастерить игрушку из щепки, мечтал вернуться к своим детям. Прадед замечал, но делал вид, что не видит. Другой раз пленные увидели, как прадед мучается с разбитым сапогом на больной ноге, и один из них молча отдал ему свои кожаные шнурки - то ли из сочувствия, то ли из желания задобрить конвоира. Прадед шнурки взял, кивнул, но взгляд у него остался тяжёлым - он помнил пепелища. Хромота стала частью его натуры. По этой походке его знала вся деревня, куда он вернулся после Победы. Стук его палки и неровный шаг стали символом стойкости. Уже в мирное время, сидя на завалинке, он иногда растирал ноющую на погоду ногу и негромко говорил: «Зажила, а помнит всё. До самой смерти будет помнить, как меня в плен брали, да не взяли». Прадед Филипп прожил долгую жизнь и ушёл тихо, оставив главный урок: даже с отметиной, которая остаётся на всю жизнь, можно нести службу честно, не озлобиться и остаться человеком. 📨 Присылайте свои рассказы на электронную почту: vera.garaeva@list.ru