При этом нельзя сказать, что Ванденко совсем не умеет дожимать. Хороший момент с истори...
При этом нельзя сказать, что Ванденко совсем не умеет дожимать. Хороший момент с историей о смертях новорождённых. На фразу губернатора "Я встал на защиту медиков" журналист возвращает разговор к конкретной ситуации и спрашивает про интернат в Прокопьевске. То есть пытается проверить последовательность позиции. Но и здесь можно было пойти дальше: почему в одном случае губернатор говорит о системной проблеме и защищает врачей, а в другом возлагает ответственность на медперсонал? По какому принципу проводится эта граница? А вот когда разговор доходит до угольной отрасли, интервью наконец становится действительно интересным. Здесь появляются конкретные цифры: 80% предприятий работают в убыток, 18 остановлены, шесть-семь из них уже не вернутся, добыча снизилась с 240 до 198 млн тонн, логистика съедает 80% цены угля. Губернатор рассказывает о железной дороге через Горный Алтай, углехимии, электростанциях, ЦОДах, триллионах рублей инвестиций и фактически предлагает план переустройства экономики Кузбасса. И вот здесь у журналиста появляются очень хорошие реплики. "Больше похоже на прожект". "Это колоссальные инвестиции. Откуда деньги? Сейчас-то, когда все по сусекам скребут?" Это уже разговор по существу. Но опять не хватает второго шага. "Пул проектов, пул инвесторов - все готовы": кто именно инвесторы? "Проект просчитан" - кем и по каким расчётам? "Нужны триллионы", а кто их даст? "Построить железную дорогу из Кузбасса в Китай через Горный Алтай": сколько это стоит, кто должен строить и в какие сроки? Если таких инвесторов и расчётов действительно несколько, почему бы их не назвать? Особенно интересно проходит фраза: "В худшем случае в следующий кризис Кузбасс просто остановится". Это, пожалуй, самая сильная фраза всего интервью. И её почти не разбирают. Что значит "остановится"? Мы все умрем? Через сколько лет нынешняя модель станет критической? Что нужно сделать уже сейчас, чтобы этого не произошло? Поэтому у меня осталось ощущение, что интервью очень профессионально сделано как медийный PR-продукт, но гораздо менее профессионально как инструмент получения новой информации и совсем не как портретное интервью. Ванденко умеет разговорить человека, получить биографические детали, эмоциональные истории, создать ощущение доверительного разговора и время от времени бросить достаточно острый вопрос (собственно, на таких интервью он специализируется уже много лет). Середюк, в свою очередь, очень хорошо подготовлен к такому формату. Он почти всегда признает ровно столько ответственности, сколько считает нужным, переводит конкретные претензии в системные проблемы и возвращается к образу рационального хозяйственника, который думает на перспективу. В итоге мы очень подробно узнаем, каким Середюк хочет выглядеть: человек из рабочей семьи, продолжатель трудовой династии, молодой управленец, которому угрожали, эффективный мэр, чиновник, переживший "Зимнюю вишню", дисциплинированный руководитель, который встает в 5:30 и ходит пешком, не цепляется за кресло, умеет признавать ошибки и строит планы на будущее. А вот что конкретно он сделал неправильно, за какие решения несет ответственность, кто именно будет платить за его грандиозные планы и почему эти планы должны сработать, интервью отвечает гораздо хуже. И мы видим, что это очень аккуратно собранная история: "Я человек труда, я умею управлять, я пережил кризисы, я признаю ошибки, я реалист и знаю, что делать с регионом". То есть перед нами не столько разговор, в котором губернатора заставляют отвечать, сколько разговор, в котором ему помогают рассказать его собственную версию себя. Поэтому получился очень гладкий губернаторский портрет. Только интервью как жанр предполагает немного больше живого человека по обе стороны диктофона.