😁Прочитала интервью Ильи Середюка ТАСС и не могу отделаться от ощущения, что это скоре...
😁Прочитала интервью Ильи Середюка ТАСС и не могу отделаться от ощущения, что это скорее хорошо сделанный PR-портрет губернатора, чем журналистское интервью с первым лицом региона. Начало вообще какое-то из ниоткуда: "По логике, человек с фамилией Середюк должен и решения принимать такие, знаете, взвешенные… Верно?" - спрашивает журналист Андрей Ванденко. Почему фамилия должна что-то говорить о качестве управленческих решений, непонятно (моя, например, фамилия, может что-то говорить об этом? Ну и тут я сомневаюсь). Это не продолжение какого-то конфликта, не актуальная тема, не вопрос, который естественно возникает из предыдущего разговора. Читателя буквально бросают в середину разговора, которого до этого не было. Но при этом вопрос очень удобно запускает нужную губернатору историю: дед-токарь, отец-ученый, трудовая династия, политех, промышленность, правильное воспитание. Дальше из этого постепенно складывается образ человека, который с детства запрограммирован быть хорошим руководителем. Губернатор получает возможность рассказать не о проблемах региона, а о том, откуда взялись его управленческие качества. И довольно быстро мы оказываемся уже не в интервью с действующим губернатором, а в его милом семейном альбоме. Вообще Ванденко хорошо умеет создавать ощущение жесткого разговора. Вопросы местами очень хорошие: "Вишня" стоила кресла губернатору Тулееву, а под вами стул шатался?","В итоге вы отдали на заклание своего пиарщика", "Больше похоже на прожект", "Это колоссальные инвестиции. Откуда деньги?". Но проблема в том, что журналист редко задает второй вопрос после ответа. Вопросы то ли недоформулированы, то ли обрублены, интервью не хватает именно ощущения диалога. Мое восприятие - будто вопросы губернатору передали, и он на них ответил в удобное для себя время. И все это происходило так, что интервьюируемый и журналист не встречались в реальности. Хотя совместное фото Ванденко и Середюка вроде говорит об обратном, но где гарантия, что фото не сделано раньше и при других условиях? Например, Середюк говорит: "Мы знаем, что разогревом ситуации /вокруг "Зимней вишни"/ занимались зарубежные агенты". И все. Где естественное "Кто именно?", "На основании чего это установлено?", "Какие материалы это подтверждают?". Если губернатор говорит "мы знаем", журналисту совершенно логично потребовать объяснения, кто эти "мы" и что именно они знают. Тем более что рядом звучит важная фраза: "Чью вину я не отрицаю". Вот здесь можно было действительно разобрать ответственность власти: где закончились собственные ошибки администрации и началась информационная атака? Какие решения оказались ошибочными? Что власть сделала неправильно? Что потом изменили? Но разговор довольно быстро уходит в сторону. С пиарщиком ровно та же история. Губернатор объясняет: я могу не так выразиться, мои слова могут неправильно интерпретировать, а руководитель информационного направления должен был оперативно остановить волну. Человек этого не сделал и ушёл. Но здесь напрашивается совершенно простой вопрос: если слова сказал руководитель региона, почему за последствия отвечает пиарщик? И это вообще одна из особенностей интервью. Середюк очень хорошо умеет отвечать не на тот вопрос, который ему задали, а на тот, на который ему выгоднее ответить. Журналист спрашивает об ошибке, губернатор рассказывает об уроке. Спрашивает о провале коммуникации, губернатор говорит о фейках. Спрашивает о рейтинге, губернатор отвечает, что разные агентства считают по-разному. Спрашивает, почему не ушёл после "Зимней вишни", губернатор говорит, что кто-то должен был выполнять работу. Это очень профессиональная техника ухода от неудобной конкретики. И губернатор ею пользуется практически безупречно.