Утром, встав привычно чуть свет, она старалась не шуметь, не будить Григория. Пусть ото... — 27 мая 2026 г. в 07:36:01.338
Утром, встав привычно чуть свет, она старалась не шуметь, не будить Григория. Пусть отоспится. Но тот встал сразу, поплескался у рукомойника, и, взяв ведро, пошёл к колодцу. А за завтраком приятно удивил её племянник - спрашивать стал насчёт работы. Может, кто возьмёт его, пока без паспорта? Не инвалид, чтоб на ее пенсии сидеть. Да и паспорт новый получать - деньги потребуются. - Работа?.. - задумалась баба Вера. - Нет её в деревне. Но слышала в нашей лавке жалился Панкратов, фермер местный, некому трактор, да машины его чинить. Придут, копейку получат и пьют - такие ему надоели. А ты умеешь? - вопросительно глянула на Григория. - Знакомое дело. На лесоповале рычагами двигал. А как его найти, фермера твоего? - Нет, Гриша. Сначала сама поговорю с ним. Кто ты для него? В дверь без стука уверенно вошёл плечистый парень – сосед Николай: - Здасте, вам, баб Вера! Я это… увидел Григория. Я того - дровишки подколоть. Григорий повернулся к нему: - Спасибо, мы тут сами теперь справимся. - Ну-ну… – с явным разочарованием произнес. - Ладно, тогда я пойду. - Постой, Коля, - баба Вера протянула ему бутылку с остатками водки. - Спасибо, что помогал. А потом она поглядывала в окно, как ловко управлялся топором Григорий, как быстро росла поленница у сарая: «Вроде тощ и мал, а сноровист. Одеть, обуть надо - в этом замёрзнет - зима в глаза. Одёжу в нашей лавке надо посмотреть. Он, похоже, без копейки, да у меня мало наберется. Некому копить-то…» Подкатилась потихоньку зима. Наконец-то, баба Вера жила в покое и тепле: не билась со снегами, не таскала воду с колодца по полведра, не экономила дрова. Да мало ли… Григорий, хоть и поздно приходил с работы, успевал сделать по дому всю мужскую работу. При встрече, Панкратов, у которого работал её племянник, скупо похвалил его. И неожиданно сказал, глядя куда-то в сторону, что непонятно, как это он, такой-растакой хороший, а столько лет по тюрьмам? И сам предположил, что где-то его жизнь так тряханула, что вышибла много нажитой дури. Даже - вот удивление - не пьёт!.. Да только - не поздно ли? Немолод ведь. А баба Вера осмелилась, да спросила, что мол, доволен – это хорошо. А копейкой-то его не обижаешь? Панкратов отшутился, такого, мол, крутого, и обижать побоюсь. А потом серьёзно намекнул, что доволен Григорий. И правда, видно, завелась у него копейка. Съездил в районную полицию - начал хлопоты по паспорту. Кое-что из одёжи ещё прикупил - сапоги тёплые. И бабе Вере намекает, что бы брала деньги на расходы. А ей и не надо - пенсия неплохая – хватает. А он пусть подкопит - ему нужнее… Уже в конце зимы, увидела Вера в окно, как их участковый идет к её дому. Как-то напрягло это её: взволнованно зашлось сердце, и она перекрестилась на образа. - Здравствуй, тёть Вера! Не забыла еще меня? - Да, как забудешь? В соседях ведь рос, помню, Миша. - Смотрю, у тебя порядок во дворе, снег-то, как машиной почищен. Уж не деда ли себе завела? - Смейся, смейся. Что с нас взять? Только посмешить и можем. - Эх, тёть Вер! С кем же посмеяться, как не со своими? Ладно, разговор серьёзный есть до тебя. - Да ты разденься, проходи к столу, сядь. Может, чаю хоть спроворю, а дело подождёт. Мороз-то не отпускает, хоть и зима к концу. В волнении старалась Вера оттянуть «серьёзный разговор». Давно уже не ждала она ничего хорошего от неожиданных вестей. Михаил только шапку снял, прошёл к столу и присел на табурет. - Значит, Григорий Лигарёв у тебя проживает? Я ведь его едва помню, малой был, когда он первый раз сел, да больше здесь и не появлялся. Его заявление о потере паспорта пошло по инстанциям, да вот неожиданность - нашлась пропажа. - Михаил положил на стол паспорт и рядом толстый конверт. - Мы запрос по его последнему месту жительства, а оттуда паспорт. Нашёлся он у женщины - его сожительницы. Она и передала в полицию. Я тут всё ему оставляю, бумаги, бланки нужные. Разберётся, всё заполнит, и пусть в город настраивается. Надо прибытие, и прочие дела оформить, а потом здесь зарегистрироваться. И чтоб не тянул.