Дорогой Томас Манн,
Дорогой Томас Манн, многое изменилось с той первой нашей встречи в мюнхенской гостинице, куда нас пригласил издатель С. Фишер. У Вас уже выходили первые новеллы и «Будденброки», у меня — «Петер Каменцинд». Мы были холосты, от каждого ждали чего‑то прекрасного. Внешне мы едва ли походили друг на друга — это заметно было даже по одежде и обуви — и та первая беседа, в которой я, между прочим, спросил, не в родстве ли Вы с Генрихом Манном, носила скорее случайный и чисто литературный характер, чем была началом дружбы. Чтобы же из того случая родилось настоящее товарищество — одно из самых радостных и безоблачных в моей поздней жизни — нам пришлось пройти долгий и часто трудный путь: от кажущейся защищенности национальной принадлежностью через одиночество и отвержение к более ясному, холодноватому воздуху мирового гражданства. Это гражданство у каждого из нас имеет свой облик, но тем не менее связано с нами сильнее, чем тогдашние общие черты нашей нравственной и политической невинности. Мы постарели, многих наших прежних спутников уже нет. Сейчас Вы отмечаете свои семьдесят пять лет, и я рад разделить с Вами этот юбилей. Благодарю за всё, что Вы создали и пережили, за ту умную и очаровательную, неумолимую и игривую прозу, за источник любви, сердечности и увлеченности, из которого вышел Ваш жизненный труд. Благодарю за верность языку, за искренность и теплоту убеждений — качеств, которые, как надеюсь, станут одним из оснований новой мировой политической морали и совести, за первые шаги которой мы сейчас наблюдаем с тревогой и надеждой. Оставайтесь с нами как можно дольше, дорогой Томас Манн. Я приветствую и благодарю Вас не от имени какой‑либо нации, а как одинокого человека, чье настоящее отечество, подобно Вашему, еще формируется. Искренне Ваш, Герман Гессе, июнь 1950 🎂✍️ 〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись ⛵️ Душевный причал ⛵