К сожалению, юмор стареет и умирает. Я говорю не о юморе как таковом, а о том, который ...
К сожалению, юмор стареет и умирает. Я говорю не о юморе как таковом, а о том, который рожден своей эпохой. Бессмертного юмора не существует. Шутки, каламбуры, анекдоты и репризы, смешившие одно поколение, нередко оставляют равнодушным другое. Сегодня вряд ли найдется читатель, который хохотал бы над комедиями Аристофана. Не так просто увидеть и смеющегося человека с томиком Шекспира. Сильно ослабело и «смеховое» воздействие Марка Твена, Оскара Уайльда, Антоши Чехонте, Джерома Джерома, Аркадия Аверченко и его коллег по «Сатирикону». Даже произведения Ильфа и Петрова, которые мы когда-то знали наизусть, гораздо меньше веселят нынешнюю молодежь. Это «умирание смешного» легко объяснить. Юмор, а особенно сатира, — категории социальные. Каждое удачное веселое сочинение обычно содержит намеки, насмешки, разоблачение пороков и слабостей, характерных именно для своего времени и общества. Юмор и тем более сатира всегда злободневны. То, что современники сатирика понимали с полуслова, для другого поколения становится неясным и требует пояснений. А если непонятно, в чей огород брошен камень, значит, и не смешно. Если юмор не вызывает мгновенной ответной реакции, он мертв. А эзопов язык, когда сатирик, опасаясь цензуры или преследования, шифрует свои ядовитые стрелы, и вовсе недоступен потомкам. 🎭 Обидно сознавать, что работаешь в жанре, обреченном на быстрое увядание. Но что поделать? Социальная, злободневная сатира умирает в тот момент, когда меняются условия жизни общества. К примеру, наша с Эмилем Брагинским повесть «Старики-разбойники» начинается так: «Люди делятся на тех, кто доживает до пенсии, и на остальных…» Представьте, что вводится новый закон: пенсию мужчинам начинают платить не с шестидесяти, а с пятидесяти лет. Тогда эта фраза тут же теряет остроту, а сатирическая направленность исчезает. А если пенсию, наоборот, начнут выплачивать с семидесяти, та же фраза станет еще злее и актуальнее. 📌 Вот и шутка из «сатириконовской» «Всеобщей истории» — «…а народу было столько, сколько волос у Пуришкевича на голове…» — сегодня вряд ли вызовет что-то большее, чем недоумение. Фамилию Пуришкевича, реакционного политического деятеля десятых годов прошлого век� 〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись ⛵️ Душевный причал ⛵