2
2 *** Татьяна к свадьбе деверя надумала сшить себе платье до пола. Она пришла домой с отрезом ацетатного шёлка и с порога сообщила об этом дочке: — Ленка, я платье хочу новое, да такое, чтобы все обалдели! — Так сшей, конечно! — Я и ткань сегодня купила, — Татьяна протянула дочке бумажный свёрток, — смотри какая! Лена развернула бумагу и, увидев ткань, воскликнула: — Ого-о! Какая прелесть! Цветочки мелкие и неброские. Ты где такую купила, мам? — Да в универмаге. Чуть с перерыва на работу не опоздала, пока ткань выбирала. Две длины взяла, должно с запасом хватить, — протараторила мать. — Выкройку надо срочно найти, а то время идёт, а я ещё без платья. — Раз надо, значит найдём! — ответила дочь. Пока мать переодевалась в домашнее платье, Лена достала из серванта стопку журналов. — Рукав реглан сейчас в моде, — сказала дочке Татьяна, — и ткани не так много уйдёт, и шить проще. — Да, мам, ты права, — согласилась с ней Лена. Вместе они нашли подходящую выкройку в журнале «Работница». Лена начертила её на газете, а потом вырезала и разложила на отрезе шёлковой ткани. — Какая я невредная! — обрадовалась мать. — Ткани прям в аккурат купила. — Да. Угадала ты с тканью. И фасон на платье удачный мы выбрали. Нитки бы вот ещё подобрать подходящие: а то у нас дома только чёрные, синие да белые. — Погоди! Так я же и нитки купила! — оживилась Татьяна и рванула в коридор. Не прошло и минуты, как она уже достала катушку ниток из своей сумочки и вернулась с ней. — Вот голова садовая! Купила и забыла. Совсем памяти не стало. — Ну ты же про нитки вспомнила, значит, не всё так плохо. — Стареет мать у тебя. Стареет, — с грустью проговорила Татьяна. Лена обняла её и сказала: — Да ты у меня самая молодая мама во всём нашем классе. Мне даже девчонки завидуют! — Правда, что ли? — кокетливо переспросила Татьяна. — Конечно, правда! — Значит, не зря я тебя в восемнадцать-то лет родила. А я так переживала, когда узнала, что залетела. Слёз-то море пролила, — призналась мать. — Отец-то в армию ушёл, а я осталась. Бабушка Галя меня поедом ела, как узнала. — Но ведь не съела же? — А мне от этого легче, что ли? На всю ведь жизнь осадок остался. — Конечно не легче, но ты ведь справилась. Ты же сильная! — Так приходится быть сильной: отец-то у нас слабак. Так, одно название, а не мужик. Лена английскими булавками приколола выкройку к ткани, а потом взяла мел и стала обводить. — Припуск-то побольше сделай, — попросила её Татьяна, — а то вдруг да в платье не войду. — Так я и так два сантиметра прибавила на всякий пожарный случай. — Давай лучше три. — Ну три, так три, — ответила Лена и мечтательно проговорила: — Я бы тоже не прочь себе такое платье сшить. — А тебе-то такое зачем? Куда ты в нём идти-то собралась? Кур, что ли, смешить? — Почему сразу кур? — А потому, что у тебя ещё ни спереди, ни сзади ничё толком не наросло. А платье-то чуть-чуть расклешённое книзу. Ты в таком будешь как глиста в пробирке. Тебе попышнее надо. Дочь представила себя в этом образе и засмеялась, и мать тоже. Они хохотали до слёз. — Ленка, так ты на свадьбу-то идёшь? — вдруг задала вопрос Татьяна. — Нет, мам. — Как это нет? Тебя же позвали. — Но в приглашении же моего имени нет, да и я на пьяные лица смотреть не хочу. — Не хочет она. Мне вот тоже, может, неохота, да надо. Даже вон на ткань деньги потратила, чтобы выглядеть не хуже всех. — Да не хочу я, мам.