2
2 — А почему не предупредила? — В будущее лучше не лезть, теперь я это знаю. Пусть будет так, как должно быть. Татьяна оторопела от услышанного. Ей вдруг стало жаль и жениха, и невесту, и впустую потраченных на свадьбу денег. — Ленка, что же теперь делать-то? — спросила она растерянно дочь. — Это что же за свадьба без невесты? Дочь в раздумьях повела плечами и не ответила. — Так ты поэтому платье, как у Пугачёвой, шить отказалась? Ты заранее знала, что оно не пригодится? — Нет, не знала. Мне просто такой фасон не подходит. — А я-то теперь куда его надену? Сшила, и будет валяться. — Не будет. Куда-нибудь да наденешь. — Да куда? Я ж не Пугачёва, — с сожалением произнесла она. — Да, ты не Пугачёва. Ты моя мама. — Твоя. Конечно, твоя, — улыбнулась лучезарно Татьяна. Дочь смотрела на неё и радовалась её улыбке. — Пойду платье сниму да ноги помою. В кровь новыми туфлями пятки натёрла. — Не бережёшь ты себя, мам. — Да когда беречь-то? Хотела помодничать, вот и помодничала. Туда ещё кое-как доковыляла, а обратно — хоть плачь. Тебе, что ли, опять туфли отдать? — задумчиво проговорила мать. — Похоже, что я на таких каблучи́щах не ходок. Ну-ка, примерь! Лена тут же достала туфли и примерила. Попробовала пройтись по коридору, но туфли ей были велики, и на восьмисантиметровых шпильках она ходить ещё не умела. — Может, за лето нога твоя подрастёт, так в школу в них пойдёшь. — Так они же красные! — А ты чем недовольна, я не пойму? Это же югославские туфли! Такие днём с огнём не сыскать. У нас на работе одной не подошли, я в долг их взяла. Ещё даже не рассчиталась, и куда теперь мне их девать? Будешь ты носить, больше-то некому. — Мама, но ты же себе их купила. Ты и носи. — Ленка-а, не зли меня… — предупредила Татьяна, снимая длинное платье. — А как я в них ходить-то буду? Они же мне большие. У меня нога в них болтается. — Болтается, потому что ты худая, как спичка. Есть надо больше, тогда и туфли в самый раз будут, — раздражённо выговорила Татьяна дочке. — Да что я тебя уговариваю?! Другая бы радовалась, что мать ей такие дорогущие туфли подарила, а ты. — Мама, да я бы радовалась, если бы ты купила мне то, что я хочу. Вот босоножки на платформе подарила — я им рада. Спасибо! А эти туфли я носить не буду. Они красивые, но не мои. — Да что ты понимаешь в туфлях? — Ничего. — Вот и помалкивай, давай. Сказала, будешь эти туфли носить, значит, будешь носить. И чтобы я больше ни одного слова поперёк от тебя не слышала, — пригрозила Татьяна, надевая халат. — А то мне ремень взять недолго. Возьму и как следует тебя ремнём отхожу. Ты меня знаешь. Мать ушла в ванную. Лена поставила туфли на место. Взглянула на себя в трюмо с трещиной на зеркале и подумала: «Поскорей бы мне вырасти и уйти из дома куда-нибудь… Хорошо бы у бабушки Гали жить остаться. Она хоть и ругается, но руки никогда не распускает…» Лена расплела косу и взяла в руки расчёску. Она бережно расчёсывала свои длинные волосы, а потом закрыла глаза и услышала голос из будущего: «Алёнушка, любимая моя!» Ей хотелось слышать его постоянно. Встреча с молодым любимым человеком вселяла в неё надежду на счастливое будущее, которое непременно случится. Это прибавляло ей сил жить дальше. Татьяна вышла из ванны и, увидев дочь с распущенными волосами, прикрикнула на неё: — Куда это ты собралась, а? Ишь чё, космы-то распустила, как девка распутная. Сейчас же волосы в косу заплети. Лена с матерью спорить не стала. Она спешно заплела косу. Мать взглянула на неё и скомандовала: