2
2 Валентина мысленно осудила сноху: «Танька-то ишь, что творит, платья-то как перчатки меняет. На какие шиши, спрашивается?» Татьяна поймала на себе колкий взгляд свекрови, посмотрела на неё пристально, и та отвела глаза. Татьяна села к мужу. Свекровь покачала головой, вздохнула и обратилась к дочке: — Алька-а, неси чистые тарелки, стопки да стаканчики Галине с Татьяной. И про вилки не забудь. — Сейчас, мам! — отозвалась дочь и вышла из-за стола, ругая в душе́ пришедших: — Зачем ещё раз, спрашивается, притащились? Кто им тут рад? Знаю я, как облупленную Таньку эту с её несносной матерью. Не смогут они без скандала и пяти минут просидеть, чует моё сердце. Танька-то ишь, как принарядилась: за день-то уж второе платье меняет. Алла подала гостям чистые тарелки и вилки, поставила стопки и два стакана. — Спасибо, Аль. — поблагодарила Татьяна золовку и, взглянув на мужа с усмешкой, попросила: — Наливай, муженёк, хоть за здравие невесты и жениха выпьем! — А что наливать-то, любовь моя? Красное или белое будешь? — Да давай для начала красное, а то боюсь, как бы не разморило в жару-то, — сказала Татьяна, налегая на селёдку под шубой. Галина Лысова хоть и пила редко и мало, но любила петь свою коронную частушку. Она подняла пустую рюмку и, размахивая ею над своей головой, задорно пропела: — А нам бы на-а-лили-и, А мы бы вы-ы-пили-и. А нам не ста-а-ли налива-ать, И мы не ста-а-ли выпива-ать! Эх… — Вот тёща-то моя голосистая какая! — гордо воскликнул Иван. — А то сидим, как на поминках, а мы же на свадьбу пришли, — напомнил он. — Тёща, ты что пить будешь? — Да давай красненькую, зятёк! — ответила Галина и сказала тост: —Выпьем за молодых! Иван налил тёще вина. Она чокнулась с гостями и чуток пригубила, а потом поставила стопку на стол. Зять заметил это и спросил: — А ты чё это, тёща, стопку-то не выпила, а? — он пригрозил ей пальцем. — Пей до дна, если брата моего уважаешь! — Да как не уважать-то? Конечно, уважаю. Парень красивый, высокий, с высшим образованием! — А пока не увижу, что стопку выпила, не поверю, — не отставал от тёщи Иван. — Тьфу на тебя, Ванька, — шутя ругнулась тёща. — Ну что с тобой подела́шь: прилип, как банный лист, к э́нтому самому месту. Придётся уж выпить, уважить тебя и брата твоего, — сказала Галина и выпила стопку до дна. Вздрогнула. Лицо её побледнело. — Фу-у, гадость кака́. И как её только пьют? — А так и пьют, как дедка Митя говорил: «Ревёшь да пьёшь!», не к ночи помянутый, — ответил Иван тёще. Татьяна встала и спросила присутствующих: — Ну, что сидим, грустим? Свадьба ведь, а вы, как на поминках, сидите. — Так с чего веселиться-то? Илону в больницу положили, — ответил жених. — Да знаю я. Поддержать тебя и пришла. Знай, я в трудную минуту родню не бросаю. — Спасибо, Татьяна. — О-о! — обрадовался Иван. — Танька-то моя дело говорит! Надо бы хоть спеть, что ли, а то скукота. — Какая я тебе ещё Танька? — с гонором выговорила ему жена. — Дома-то царицей зовёшь, а тут, гляди-ка чё, сразу враз и испортился без меня. Совсем нельзя тебя, Ванюша, без присмотра оставить. — Так и не оставляла бы, — улыбаясь, огрызнулся Иван и предложил: — Выпьем за мою супружницу-труженицу. Она у меня хоть и ворчит, но меня, дурака, любит. Сыновей вон мне нарожала: один краше другого! — похвалился он. — Ну так я ж баба-то видная! — заявила Татьяна и, выйдя из-за стола, запела: — Помада кра-а-сная-а, На глазках стре-е-лочки-и... Ох, бабы, ба-а-боньки-и! Эх, девки, де-е-воньки-и! Иван взял баян и заиграл. Татьяна лихо отплясывала в шлёпках на босу ногу и продолжала петь: — И юбка у-у-зкая-а, И ножки стро-ойные-е. Ох, мужика-а бы мне-е, Да жизнь досто-ойную-у! Ух…