КОГДА НАМ СНИТСЯ ДРУГОЙ МЫ ВСТРЕЧАЕМСЯ С ЕГО ОБРАЗОМ ВНУТРИ НАС — 16 сентября 2026 г. в 05:51:42.026

КОГДА НАМ СНИТСЯ ДРУГОЙ МЫ ВСТРЕЧАЕМСЯ С ЕГО ОБРАЗОМ ВНУТРИ НАС Кляйн не написала своего "Толкования сновидений". У неё нет отдельного фундаментального труда о сне, сопоставимого с книгой Фройда. Но если читать её клинические тексты, особенно записи анализа взрослых, довольно быстро становится видно: Кляйн постоянно работает со сновидениями, просто делает это внутри анализа объектных отношений. И здесь есть одна минимально важная вещь, без которой кляйнианское чтение сна вообще трудно понять. Если пациенту снится брат, муж, жена, ребёнок, мать или аналитик, мы не начинаем с предположения, что сон сообщает нам что-то о реальном брате, реальном муже или реальном ребёнке. Во сне перед нами психический объект. Это может быть образ реального человека, но уже прошедший через внутреннюю работу: любовь, ненависть, зависть, страх, идеализацию, расщепление, проекцию и интроекцию. Кляйнианский внутренний объект вообще не является фотографией внешнего человека. Ханна Сигал подчёркивает, что интроецированная родительская фигура уже искажена детскими проекциями, а характер психической жизни определяется именно отношениями между этими бессознательными фантазиями и внешней действительностью. Поэтому фраза пациента "мне приснился мой брат" для аналитика означает не "сейчас мы узнаем что-нибудь о брате". Скорее: кто этот брат внутри вас? Что вы поместили в него? Какой частью вас он обладает? Он хороший объект или преследующий? Он соперник? Тот, кому досталось больше любви? Тот, кто обладает тем, чего нет у вас? Тот, кого хочется уничтожить? Или, наоборот, фигура, в которой сохранена собственная хорошая часть Я? Причём один персонаж сна совершенно не обязан обозначать одного человека. Это прекрасно видно в собственных интерпретациях Кляйн. Пациенту мистера Б. снится добрый умерший знакомый, выходящий словно из могилы. Сам пациент связывает эту фигуру с матерью. Кляйн идёт дальше: она соединяет сон одновременно с матерью, с женой, которая собирается уехать на выходные, и с собой как аналитиком, от которой пациент также должен будет отделиться. Одна фигура сна оказывается узлом нескольких объектных отношений. Вот здесь Кляйн становится особенно интересной. Сон не столько маскирует человека под другого человека, сколько показывает устройство внутреннего мира. В другом материале фигуры сна Кляйн прямо понимает как внутренние фигуры пациента: родителей, брата, сестру и аналитика. Они становятся тусклыми, серыми, почти безжизненными, потому что сон изображает состояние его внутреннего мира. То же делает Сигал, разбирая сон пациентки о двух почти одинаковых фигурах аналитика: одна тёмная и блеклая, другая освещённая и доступная только самой пациентке. Это читается как расщепление аналитика: существует обычный аналитик, которого могут иметь другие, и идеализированный "мой аналитик", хорошая часть объекта, которую пациентка хочет сохранить исключительно для себя. Следующий сон делает агрессивную сторону этого процесса ещё яснее: маленькая девочка ножницами вырезает нужную ей часть, оставляя другим обрезки. Поэтому кляйнианское толкование сновидения невозможно превратить в сонник. Мать не означает мать. Ребёнок не означает ребёнка. Муж не означает мужа. Даже аналитик во сне не обязательно означает просто аналитика. Каждая фигура находится в системе внутренних объектных отношений сновидца. И тогда вопрос "к чему мне приснился мой муж?" для психоаналитика почти бесполезен. Гораздо продуктивнее спросить: какого мужа создала ваша психика для этого сна, что вы поместили в него и какую внутреннюю сцену он сейчас разыгрывает вместе с вами? Элеонора Красилова • Telegram Элеонора Красилова • MAX