«Я хочу быть священником, который не судит, а любит, — набирал я. Я хочу, чтобы люди, ...
«Я хочу быть священником, который не судит, а любит, — набирал я. Я хочу, чтобы люди, приходя ко мне сломленными, как когда-то я, не слышали осуждения и разговоров о том ,что человек виноват и вообще он последний грешник,а чувствовали тепло Отца. Я хочу, как преподобный Силуан, знать, что ад существует, но не бояться его, потому что я знаю: Бог там, с ними». Дописав последнюю строчку, я поставил точку. Дождь за окном, кажется, стих. Я поднял глаза — отец Афанасий как раз проходил между рядами, заглядывая в мониторы. Поравнявшись со мной, он мельком глянул на экран, и весёлые морщинки в уголках его глаз вдруг стали серьёзными. Он ничего не сказал. Только молча кивнул и пошёл дальше. А я смотрел на свои записи и понимал, что впервые за долгое время не чувствую страха. Я чувствовал только тихую, благодатную любовь. Ту самую, о которой писал афонский старец.