Свет вместо суда
Свет вместо суда Аудитория пахла кофе и старой бумагой. За окнами семинарии моросил серый сентябрьский дождь, навевая тоску. За кафедрой стоял отец Афанасий - высокий, худой, с длинной чёрной бородой и в очках. Он был из тех людей, которые умудряются шутить даже на парах по догматическому богословию, и сейчас, поправляя очки, он весело оглядел нашу притихшую группу. -Итак, - сказал он, и в уголках его глаз заплясали смешинки, — задание. Эссе на тему: «На какого святого я хочу быть похожим, когда стану священником». И пожалуйста, без банальностей. Если напишете «на Иоанна Златоуста», потому что он красиво говорил, я поставлю вам зачёт, но буду грустить. Группа засмеялась. Зашуршали страницы, застучали клавиши ноутбуков. Кто-то уже открыл «Гугл Докс», кто-то листал заметки в телефоне. Я же сидел, глядя на мерцающий курсор в пустом документе. В голове было пусто и гулко, как в выстуженном храме. Если бы они знали, кого я вижу в зеркале. Я не видел будущего пастыря. Я видел человека, который знает что ад существует так же точно как и то,что существует Бог. Пару лет назад, я впервые столкнулся с тяжелейшей депрессией. Это не просто плохое настроение. Это когда воздух становится свинцовым, а каждое движение просто титанически усилием . Я был верующим, я знал догматы, но тогда для меня Бог превратился в строгого Судью с ледяным взглядом. Я смотрел на свои грехи - настоящие и надуманные - и понимал, что мне выхода не существует. Так будет всегда Осознание собственной ничтожности вгоняло меня в отчаяние. Я читал молитвы, но они разбивались о глухую стену. Я понял, что ад существует. И я жил в нём прямо здесь, на земле. Это было не место с котлами и смолой, а состояние абсолютной богооставленности, где ты один на один со своей тьмой. Перелом случился случайно. Поздно ночью, листая ленту в телефоне, я наткнулся на цитату. Потом на статью. Потом скачал книгу «О молитве» преподобного Силуана Афонского. Я открыл её скорее от безысходности, чем из интереса. И замер. Старец Силуан писал о том, что Господь - это милосердный Отец. Он писал, что Христос любит нас так, что мы даже представить себе не можем. Читая строки о том, как Господь в молитве говорит душе: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся», я почувствовал, как ледяная хватка, сжимавшая моё сердце, начинает слабеть. Силуан не отрицал существования ада он сам прошёл через него, - но он утверждал, что Любовь Божия сильнее этого ада. Это было как глоток воздуха для утопающего. Бог перестал быть палачом. Он стал Отцом, который ждёт. Любовь Божия вытащила меня из бездны отчаяния. В ту ночь я тихо проплакал лёжа в постели около трёх часов,и те слезы принесли мне облегчение. Впервые за долгое время. Теперь, сидя в аудитории под мерное гудение проектора, я знал, что напишу. Я открыл документ и начал печатать. О Силуане Афонском. Но не только о его богословии, а о том, чем он стал для меня. Я писал о том, что хочу быть похожим на него в самом главном - в способности любить человека таким, какой он есть. Я вспомнил, как часто в нашей церковной среде, среди семинаристов и прихожан, я вижу совсем иное. Мы, христиане, часто похожи на фарисеев. Мы держимся за обряд, за букву канона, за внешние правила. Мы готовы буквально удавить друг друга за поклоны в момент службы когда они не обязательны. за не ту форму одежды, за нарушение поста или устава. В этой суете мы забываем самое главное. Я задумался а каково новоначальным? Приходит человек в храм впервые в жизни. Приходит с болью, просьбой. Приходит, потому что слышал что Бог вроде как любовь, и человек ищет этой любви,и натыкается на таких вот ревнителей благочестия Бог есть Любовь. Я писал о том, что любовь к ближнему — это не абстрактная добродетель, а единственный критерий, который отделяет нас от дьявола. Заповедь. Единственная заповедь Христа. Правила даны нам как костыли, как ограда, но если ограда мешает войти в дом, она становится тюрьмой.