Блокировка Телеграма в марте. Россия пошла по пути Ирана — 19 марта 2026 г. в 13:39:58.412
Блокировка Телеграма в марте. Россия пошла по пути Ирана В марте Россия сделала то, к чему долго подбиралась, но все равно сумела удивить. Telegram начали душить раньше обещанных сроков. Формально речь шла о блокировке с 1 апреля, но фактически массовые перебои начались уже в середине марта. К 17 числу доля неудачных запросов к серверам Telegram в среднем по стране дошла примерно до 79 процентов, а в отдельных регионах почти до 90. Это уже не похоже на случайные сбои. Это выглядит как решение, принятое и реализованное на уровне инфраструктуры. Главная новость здесь даже не сам Telegram. Главная новость в том, что Россия выбирает модель интернета, которая больше напоминает Иран, чем привычную для страны гибридную систему запретов и лазеек. В 2018 году государство пыталось заблокировать Telegram грубо и прямолинейно, через списки IP-адресов. Тогда это кончилось технологическим позором и побочным ущербом для множества непричастных сервисов. В 2026 году применен другой подход. Он менее заметен на бумаге и намного эффективнее в реальности. Теперь ставка сделана на фильтрацию трафика через DPI и оборудование, установленное у провайдеров в рамках политики суверенного интернета. Логика простая: не обязательно объявлять запрет и рубить с плеча. Достаточно сделать сервис нестабильным, медленным и непредсказуемым. Так, чтобы пользователь сам устал, а бизнес сам ушел, а журналист сам перестал рассчитывать на канал связи как на надежный инструмент. Символ этой новой тактики в деталях. Соединение может устанавливаться, приложение может даже начать что-то загружать, но дальше связь обрывается. Создается ощущение, что Telegram как бы работает, но на деле он перестает быть средством коммуникации, особенно в мобильных сетях. Эта кампания не возникла из ниоткуда. Она шла по нарастающей. В августе 2025 года сначала отключили голосовые и видеозвонки в Telegram и WhatsApp (входит в экстремистскую Мета) под предлогом борьбы с мошенничеством. Это выглядело как точечная мера, но было важнее как тест. Проверка того, насколько управляем трафик и насколько провайдеры готовы исполнять указания. Затем 10 февраля началось то, что называли замедлением. У пользователей первыми посыпались фото и видео, текст еще держался. Это тоже типичная ступенька. Сначала ухудшить самый тяжелый контент и посмотреть, как реагирует аудитория и инфраструктура. В конце февраля в публичное поле попали сообщения о полной блокировке с 1 апреля. Но реальность оказалась иной. В середине марта регулятор не стал ждать даты. Он включил сценарий постепенного перекрытия кислорода. Иран в январе 2026 года показал миру технологически зрелую форму интернет-репрессий. Не просто отключение связи, а селективный доступ. Обычным людям закрывают инструменты координации и независимой информации, а банки, госструктуры и нужные сервисы продолжают работать. Модель, которую часто описывают как интернет по белым спискам. По умолчанию нельзя ничего, кроме разрешенного. В России мы видим движение в ту же сторону. Появляются сообщения о тестах белых списков в крупных городах на мобильном интернете. В список попадают государственные сайты, крупные российские платформы, сервисы повседневного потребления. Снаружи это можно продать как заботу о стабильности и безопасности. На практике это превращает интернет из открытой сети в витрину, где гражданину показывают только то, что одобрено. И здесь возникает самый неприятный момент. Россия не просто копирует чужой опыт. Россия, судя по открытым данным и расследованиям, сама участвовала в строительстве таких систем за рубежом, в том числе через технологических подрядчиков и поставщиков решений для контроля трафика. Получается замкнутый круг: экспортировали инструменты цифрового контроля, а затем применили схожую логику у себя, уже в большом масштабе. Официальные мотивы стандартны: экстремизм, наркотики, защита данных, несоблюдение законодательства, неудаление запрещенного контента, штрафы. Этот набор аргументов используется годами и почти не меняется. О