Утром пила кофе из любимой кружки. На ней цитата Пастернака: «Талант - единственная нов... — 21 мая 2026 г. в 08:29:54.018
Утром пила кофе из любимой кружки. На ней цитата Пастернака: «Талант - единственная новость». И читала большое эссе про устройство «внутреннего Стэнфорда» и охоту за талантами. Вот уж где-где, а в Калифорнии знают толк в практической реализации этой мудрой мысли. Другой вопрос, во что это выливается. «Внутренний Стэнфорд» это закрытый круг, который существует параллельно обычному, со студенческими общежитиями и стрессом перед сессией. И устроен он по совсем другим законам. Венчурные инвесторы охотятся на восемнадцатилетних. Дежурят в кафе на территории кампуса. Нанимают старшекурсников-скаутов. Зовут на закрытые ужины и на яхты. Дают сотни тысяч долларов откровенно талантливым до того, как у студента появилась хоть какая-то идея. И главным фильтром на входе оказывается далеко не только не сила академической работы. А три вещи, которые не вписаны в учебный план. Связи. Кого ты уже знаешь, кто за тебя ручается, кто отрекомендует. Своевременность. Где ты был в нужный момент. На каком ужине, в какой переписке, на каком неформальном звонке. Один правильно случившийся разговор в восемнадцать здесь решает больше, чем три года добросовестной академической работы. Тон и язык. Владеешь ли ты регистром этой среды. Это то, что фильтрует свой/чужой быстрее всего. Книга, фрагмент которой опубликован в этом эссе, написана Тео Бейкером и называется «Как править миром». О внутреннем устройстве всей этой кухни. Она уже включена в список самых ожидаемых книг 2026 года по версии The New York Times, а права на её экранизацию выкуплены ещё до выхода. Тео Бейкеру, кстати, 21 год. Теперь о том, что я обо всём этом думаю. Тут с двух сторон плохо. С одной стороны, заваливать восемнадцатилетних огромными деньгами и привилегиями плохо прежде всего для них самих. Головокружение от успехов в этом возрасте далеко не всегда оборачивается в пастораль. Не говоря уже о счастье. С другой стороны, не замечать и терять способных людей по пути плохо ровно в обратную сторону. И прежде всего для самой системы, которая в собственном будущем остаётся без этих людей. А ещё, и тут уже без оговорок, законы личной сети влияния работают. Стэнфорд это просто очень яркий пример. Никаких чудес. Просто очень рано выстроенная экосистема, в которой нужного человека замечают, ставят на радар, приближают, поддерживают, инвестируют, кратно повышают его шансы. Прочитала я все это. Ну надо же - думаю - ну ужас-ужас. А потом вспомнила любимое из Довлатова: Найман и один его знакомый смотрели телевизор. Показывали фигурное катание. - Любопытно, - говорит знакомый, - станут Белоусова и Протопопов в этот раз чемпионами мира? Найман вдруг рассердился: - Вы за Протопопова не беспокойтесь! Вы за себя беспокойтесь! Когда я была нищей студенткой МГИМО (не очень долго, потому что быстро решила, что надо ещё и работать), никто не приходил и не выявлял талантливых. Всё делали сами. И до сих пор голубой океан для тех, кому реально нужны таланты, у нас огромный. Никто его всерьёз не освоил. Никто массово не охотится за восемнадцатилетними. С одной стороны, это означает, что таланты пробиваются сами, как трава сквозь асфальт. И крепчают. С другой - для думающего и стратегического игрока это поле совершенно открыто. Например, для государства. Не в виде разрозненных программ и программок в жанре «успех каждого». Это иллюзия. Нет, не каждого. Нет, не равны. А в смысле огромной, структурированной воронки с внятным «клиентским» путём, общенациональным брендом и понятными правилами. И чтобы психику детей на расшатывали, заливая бешеными деньгами. Тогда это долгосрочная государственная стратегия. А они в Стэнфорде со своей жаждой наживы пусть как хотят. Нам за себя надо беспокоиться.