ПРОДАЛИ?
ПРОДАЛИ? Третий вечер подряд женщина останавливалась у витрины комиссионного магазина и смотрела на мужское пальто. Внутрь не заходила. Постоит под козырьком, поправит сумку на плече и идёт к остановке. Ирина узнала её сразу. Валентина Павловна сама принесла пальто в понедельник. Тёмно-серое, тяжёлое, с хорошей подкладкой. Пока Ирина заполняла квитанцию, женщина дважды проверила карманы. — Всё вынула, — сказала она. — Просто привычка. В четверг начался мокрый снег. Ирина увидела знакомую шапку за стеклом и открыла дверь. — Заходите. У меня пока тепло, ещё не выключила. Валентина Павловна вошла, стряхнула с рукава мокрые крупинки. — Я только посмотреть. — Можете забрать. Оно ваше, пока не продано. Женщина покачала головой. — Нет. Пусть кто-нибудь носит. Она подошла к пальто и придержала его за манжету. — У мужа плечи широкие были. Вечно всё тесно. А это прямо по нему село. Он ещё перед зеркалом стоял, говорил: «Теперь меня без очереди пускать будут». — Пускали? — Только я. К ужину. Валентина Павловна улыбнулась и отпустила рукав. Мужа не стало прошлой весной. Летнюю одежду она отдала быстро, вместе с почти новыми сандалиями, которые он так и не успел разносить. А пальто осталось в прихожей. Когда она ставила на пол пакеты, задевала его плечом. Наконец сняла с вешалки. Почистила щёткой. Принесла сюда. Теперь по дороге из магазина делала крюк. Ирина уже потянулась снять пальто, но женщина остановила её: — Не надо. Я ведь потом опять принесу. Только вы его не в самый угол повесьте. Перед закрытием пришёл мужчина лет шестидесяти. На куртке возле молнии блестела полоска скотча. Он долго смотрел на ценники, потом спросил, можно ли примерить серое. Пальто оказалось впору в плечах, но рукава закрывали пальцы. — Укоротить можно, — сказала Ирина. — Это ещё искать где. — Через два дома ателье. Мужчина посмотрел на часы. — Завтра с утра уезжаю. К дочке. Она родила, я впервые еду. Он полез в карман куртки за телефоном, но спохватился. — Фотографии показывать не буду. А то вы не закроетесь. Валентина Павловна сидела у окна. Ирина предложила ей стул, пока на улице шёл снег. — А куртку почему не наденете? — спросила она. — Молния разошлась. Я её чем только не… Дочка сказала, встретит на машине. Но пока до машины дойдёшь, весь парадный вид растеряешь. Он попробовал подвернуть рукава. Толстая ткань легла неровно. — Нет, пожалуй. Жалко. Хорошее. Валентина Павловна встала. — Подождите. Дайте руку. Мужчина послушно вытянул её. Она отогнула манжету, прищурилась. — Четыре сантиметра. Тут работы на вечер. — Ателье уже закрыто, — сказала Ирина. — У меня дома не закрыто. Она произнесла это уверенно, но, когда мужчина снял пальто, не сразу взяла его с прилавка. — Вы шьёте? — спросил он. — Себе. Мужу брюки подшивала. Вам куда к утру надо? Договорились, что он зайдёт в половине восьмого. Мужчина оплатил пальто, записал адрес и предложил деньги за работу. — Сначала сделаю, — ответила Валентина Павловна. Дома она включила настольную лампу, достала коробку с нитками. В одном рукаве обнаружила старый неровный шов: сама когда-то закрепляла подкладку, чтобы не вылезала. Посидела немного, держа ткань на ладони. Потом надела очки и взялась за работу. Утром новый хозяин примерил пальто прямо в прихожей. Рукава больше не закрывали руки. Он оставил деньги на тумбочке, поблагодарил и взял сумку. — Ну, я дедушкой поехал. Валентина Павловна проводила его до лифта. Вернувшись, подняла с пола чехол и убрала в шкаф. Пустая вешалка осталась у двери. Она сняла со спинки кухонного стула свой плащ и повесила туда.