ОДИНАКОВЫЕ?
ОДИНАКОВЫЕ? — Алла, только честно. В этом платье я на штору похожа? Из примерочной выглянула женщина с короткой стрижкой. Тёмно-вишнёвая юбка ещё не расправилась после чехла. — На дорогую, — сказала Алла. — Но если пояс завяжем, никто не догадается. Женщина засмеялась и вышла к зеркалу. Светлана выбирала наряд на свадьбу сына. Жених с невестой попросили родителей обойтись без чёрного, белого и «чего-нибудь с леопардом». Последнее почему-то было адресовано лично ей. Платье село сразу. Светлана повертелась, приподняла подол. — И дышать можно. Записывайте на восемнадцатое. Алла открыла журнал. — Эта модель есть в двух размерах. Ваш свободен. У двери женщина боролась с зонтом. Светлана придержала ей дверь. — Заходите так. Здесь у всех что-нибудь не складывается. Женщина подняла глаза. — Света? Это была мать невесты, Ирина. Они виделись всего дважды: когда дети знакомили родителей и когда обсуждали ресторан. Ирина тогда записывала всё в блокнот, а Светлана уронила под стол очки и половину разговора искала их возле чужих ботинок. — Я за платьем, — сказала Ирина. Алла сняла с вешалки чехол. Расстегнула. Внутри было точно такое же тёмно-вишнёвое платье. — Ну вот, — сказала Светлана. — Нас теперь только по мужьям различать. Ирина не засмеялась. — Я его ещё на прошлой неделе выбрала. Светлана сразу потянулась к молнии на спине. — Конечно. Я другое посмотрю. Алла принесла синее, потом оливковое. Синее было тесным, оливковое собиралось под грудью. — Тут я уже не штора, — сообщила она из-за занавески. — Тут целая палатка. Ирина поднялась со стула. — Давайте я поменяю. — Зачем? Ты первая выбрала. — Потому что тебе в нём хорошо. — Тебе тоже, наверное. — Я не знаю. Светлана отодвинула занавеску. — Как не знаешь? Ты же мерила. — Мерила. Просто я последнее время всё покупаю, чтобы не привлекать внимания. Ирина провела пальцем по молнии чехла. — В ресторане ты сразу со всеми разговаривала. И с официантом, и с музыкантом. А я сижу и думаю, как на свадьбе тост говорить. Заранее уже стыдно. Светлана стояла в своём свитере и расстёгнутой юбке. — А я думала, ты меня считаешь шумной. — Почему? — Ты тогда всё записывала, а я даже стоимость меню с первого раза не поняла. Пришла домой и сыну сказала: «У тебя тёща будет серьёзная. Хоть ты меня не позорь». Ирина рассмеялась. — Я записывала, чтобы ничего не забыть. От волнения. Алла собрала отвергнутые платья. — Ирина, наденьте своё. А Светлана — своё. Потом решите. Они вышли к зеркалу вместе. На высокой Ирине платье выглядело сдержанным, на невысокой Светлане — чуть озорным. — Всё-таки заметят, — сказала Ирина. — Ещё бы. Две красивые женщины за один стол сели. Светлана посмотрела на неё уже без улыбки. — Мне правда другое не хочется. И тебе не надо менять, если нравится. Ирина расправила юбку. — Нравится. Они оставили оба платья. За неделю до свадьбы встретились у Ирины: проверить, не цепляются ли подолы за каблуки. Светлана принесла серьги, Ирина достала старую брошку. Потом репетировали тосты. Ирина трижды начинала с «уважаемые присутствующие», пока Светлана не спросила, не будет ли в конце собрания голосования. На свадьбе их, конечно, заметили. — Вы договорились? — удивилась невеста. — Не сразу, — ответила её мама. Когда подали горячее, Ирина наклонилась к Светлане: — После этого говорить? — Давай. Я рядом. Ирина встала. Развернула листок, посмотрела на дочь и сложила его обратно. — Я тут написала очень официально. А хотела сказать: как же мне нравится, что вас теперь двое. Под столом Светлана незаметно отодвинула её стул, чтобы потом было удобно сесть.