ПУГОВИЦЫ
ПУГОВИЦЫ На третий день Катя принесла в ателье жакет в пакете и высыпала рядом три пуговицы. — Пришейте, пожалуйста, покрепче. Я уже два раза пришивала. Видимо, совсем разучилась. Надя взяла жакет. У мест, где держались пуговицы, торчали короткие ровные концы ниток. — Они не оторвались. Их срезали. Катя посмотрела на неё, потом на пакет. — Все три? — Все три. Месяц назад Катя вышла на работу после долгого перерыва. Купила этот серый жакет, новые туфли и ежедневник, в котором шестилетний сын нарисовал самосвал. Жакет вечером висел на спинке стула. Маленькие ножницы лежали в ящике рядом с фломастерами. Первый раз пуговицы нашлись на полу. Во второй — на подоконнике. Сегодня утром они аккуратно лежали на сиденье того самого стула. — До завтра сделаю, — сказала Надя. — А сегодня можно? Я подожду. Пока мастерица подбирала нитки, Катя набрала мужа. — Слушай, ты не видел, как Мишка возле моего жакета крутился? Муж помолчал. — Он вчера спрашивал, можно ли на работу в кофте. Я сказал, что тебе там нужно прилично выглядеть. А что? Катя закрыла глаза. — Кажется, у нас дресс-код отменяют. Сын в тот день встретил её в садике обычным вопросом: — Ты сегодня последняя? — Нет. Вон у Сони ещё мама не пришла. — А вчера была последняя. Они вышли во двор. Миша шёл по бордюру, держась за её ладонь. Катя несла пакет с жакетом в другой руке. — Я знаю про пуговицы. Миша остановился. — Они не потерялись. Я все положил. — Зачем ты их срезал? — Папа сказал, в кофте нельзя. А другого такого у тебя нет. Катя хотела спросить, понимает ли он, сколько жакет стоит. Уже набрала воздух, но сын добавил: — Я думал, ты утром опять со мной будешь. Как раньше. По бордюру навстречу им бежала девочка. Миша слез, пропуская её, и стал ковырять носком землю. — Я всё равно буду ходить на работу, — сказала Катя. — Мне там нравится. Но вчера я правда задержалась и тебя не предупредила. — А позавчера папа пришёл. Я тебя ждал. — Мы решили, что тебе всё равно, кто заберёт. — Мне не всё равно. Дома Катя не стала прятать жакет. Повесила на плечики в шкаф, а ножницы убрала из общего ящика. После ужина они с мужем разложили рабочие расписания. Выяснилось, что по средам он может забирать сына сразу после полдника, а Катя в этот день спокойно закончит свои дела. В остальные дни она будет уходить вовремя. Несрочные просьбы коллег, с которыми ей пока было неловко спорить, придётся оставлять на утро. Мише дали лист бумаги. Над пятью клетками он нарисовал то мамины волосы, то папины очки. Лист прикрепили к холодильнику. — А если опять задержишься? — Позвоню воспитательнице. Она тебе скажет, кто придёт. Просто ждать и гадать больше не будешь. В понедельник за десять минут до конца рабочего дня Катю попросили посмотреть ещё одну таблицу. — Завтра с утра, — сказала она и закрыла ноутбук. Во вторник получилось труднее: пришлось напомнить второй раз. В среду Миша ушёл из садика с папой, а вечером проверил на холодильнике, чья очередь завтра. В четверг Катя застёгивала жакет, когда сын подошёл совсем близко. — Эта болтается. Она замерла. Миша потянул нижнюю пуговицу двумя пальцами. — Не режь, — быстро сказала Катя. — Я не режу. Я показываю. Она присела, проверила нитку. Пуговица держалась крепко. Миша сам протолкнул её в петлю, расправил край жакета и побежал за своими ботинками.