НЕ МНЕ?
НЕ МНЕ? Надя успела поставить букет в банку для пуговиц, прежде чем нашла карточку. «Дорогая Нина Павловна! С юбилеем! Ваши ученики». Надю звали Надеждой. Юбилей у неё был нескоро, а учеников не было вовсе. Она посмотрела на жёлтые хризантемы и осторожно вынула их из банки. Новое ателье работало шестой день. Утром Надя вымыла витрину, переставила манекен и впервые включила маленькую вывеску. Под вечер курьер спросил: «Садовая, двенадцать?», Надя кивнула. Он протянул цветы, и Надя подумала, что это Вера. Бывшая начальница уже заходила с юбкой, но вполне могла прислать и букет. Надя даже сказала курьеру: — Как приятно. Теперь стало неловко, хотя в мастерской никого не было. Она позвонила по номеру цветочного магазина на упаковке. — Кажется, вы ошиблись адресом. Запишите мой номер для курьера. Через двадцать минут курьер вернулся. Молодой парень с красными от холода руками. За ним в помещение втянуло мокрые листья. — Простите. Тут двенадцать, а надо двенадцать, корпус один. Я ещё подумал, почему школа на ателье похожа. — А надо в школу? — Нет. Учительница дома. Я сегодня вообще молодец. Он полез за телефоном. Молния на куртке разошлась снизу, и парень прижал её локтем. — Вы застегнитесь, — сказала Надя. — Она уже не участвует. Третий день. На улице моросило. Под курткой у него была тонкая толстовка. Надя взяла букет со стола. На пустом месте остался мокрый круг. — Снимайте куртку. — Зачем? — Посмотрю молнию. — У меня доставка. — До соседнего дома. Две минуты найдутся? Он помедлил, потом снял куртку, неловко вывернув рукав. Оказалось, она мокрая ещё и на спине: парень ездил на велосипеде. Надя проверила зубцы. Попробовала застегнуть, расстегнула. Бегунок был разболтан. В коробке нашёлся подходящий, но пришлось повозиться с ограничителем. Парень стоял возле манекена и смотрел на часы. — Дорого будет? — За бегунок заплатите. Работу не считаю. — Почему? Надя подняла глаза. Потому что сама ещё утром несла сюда коробку с нитками, придерживая воротник подбородком. Потому что у неё был тёплый утюг, сухой стул и возможность не ездить под дождём через весь город. — Потому что я уже начала, — сказала она. — Подержите вот здесь. Он придержал край куртки двумя пальцами. — Я вам сначала чужие цветы отдал, потом ещё куртку принёс. — Пока куртка хотя бы ваша? — Моя. Мама покупала. С запасом, видимо, до сорока лет. Надя улыбнулась. Заказ на укорочение брюк ещё не был закончен, а она обещала отдать их к семи. Пришлось отложить кофе. Молния наконец сошлась ровно. Парень провёл ладонью по груди, потянул за края. — Не расходится. — И не дёргайте её теперь. До подбородка застегните. Он расплатился за деталь, надел рюкзак и взял букет. Уже у двери обернулся. — А вы подумали, вам? — Подумала. Он посмотрел на банку, в которой ещё оставалась вода. — Извините. — Да всё нормально. Только Нину Павловну не потеряйте. Надя закрыла за ним дверь, вытерла мокрый пол и села за машинку. К семи брюки были готовы. Клиент пришёл вовремя, примерил, прошёлся до зеркала. Рассчитался без торга. Надя выдала чек и впервые за день допила кофе. Потом телефон на столе коротко завибрировал. Пришло сообщение с незнакомого номера: «Это Артём, курьер. Нина Павловна нашлась. Сказала, что я легко одет. Но хоть застёгнут». Следом: «Спасибо вам. У меня ещё пять адресов». Надя прочитала сообщение два раза. Потом вылила воду из банки, вытерла её изнутри и насыпала обратно пуговицы. Она вернулась к столу. На телефоне всё ещё был открыт их разговор. «Доедешь — просуши куртку», — написала она и нажала «отправить».