ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Чукотском автономном округе»
Здоровье · 14 сентября 2026 г.
Н.А. Семашко: Как зарождалось санитарное просвещение в России
Н.А. Семашко: Как зарождалось санитарное просвещение в России История санитарного просвещения в России неразрывно вплетена в имя Николая Александровича Семашко. До него — разрозненные порывы отдельных врачей, тонущие в частной практике. При нём — просвещение обрело государственный голос, став живым нервом системы здравоохранения. Проследим этот путь. С чего всё начиналось Ещё в земской юности, среди самарских степей Новоузенского уезда, молодой Семашко не просто лечил — он говорил. Говорил с крестьянами о том, что болезнь не приходит из ниоткуда: она рождается в грязи, тесноте и убогости быта. Его лекции не были сухим перечнем симптомов — он вскрывал социальные корни недугов, показывая, что тиф и холера — это плата за антисанитарию. Уже тогда в нём зрела мысль, ставшая впоследствии программной: «Профилактика начинается и кончается санитарным просвещением». Государственный уровень Перелом наступил в 1918 году, когда Семашко возглавил Наркомздрав РСФСР. Его энергия превратила разрозненные инициативы в монолитную политику. 12 февраля 1919 года циркуляр № 1023 вдохнул жизнь в отдел санитарного просвещения — с выставочно-музейными экспозициями, литературно-редакционным цехом и лекционной трибуной. Это был уже не порыв, а система. А декрет СНК от 15 сентября 1922 года «О санитарных органах республики» навеки закрепил государственный характер этой службы, сделав просвещение неотъемлемым правом и обязанностью. Как это дышало в практике В 1920-е расцвели дома санитарного просвещения — первые в Ярославле, Смоленске, Харькове. Это были храмы гигиенической культуры: здесь гремели лекции и кинолекции, разыгрывались театрализованные действа, жужжали викторины, работали кружки и библиотеки. Но работа не замыкалась в стенах — она врывалась на заводы, в клубы, в общежития, в воинские части и глухие деревни. Арсенал борьбы с санитарной неграмотностью был безжалостно разнообразен: - Печатная пропаганда — 202 наименования тиражом в 13 миллионов экземпляров за три года, где плакаты рисовали Моор и Дени, а стихи писали Маяковский и Безыменский. - Новые форматы — «санитарные суды», где показательно судили нерадивых матерей, и зарождение санагитпьес, бичующих пороки. - Массовые акции — «недели чистоты» и «банные дни», сантройки и санпятёрки, которые неусыпно следили за порядком. - Специализированные издания — журналы «Санитарное просвещение» и «Здоровье и просвещение», а с 1924 года — газета, рождённая на съезде эпидемиологов. Но Семашко не был простым транслятором знаний. Он видел в просвещении фундамент новой культуры. Его кредо звучало как манифест: «Без санитарной культуры не может быть культуры вообще. Без санитарного просвещения не может быть здорового населения». Он называл главной болезнью страны санитарную безграмотность, и её ликвидация была для него преддверием любых оздоровительных реформ. Итог Опыт, выкованный в 1920–1930-е под его руководством, не просто обрушил эпидемии и снизил заболеваемость — он заложил фундамент гигиенического воспитания, эхо которого звучит и сегодня. Семашко создал целостную философию профилактической медицины, где просвещение народа стало тем стержнем, вокруг которого вращается вся система здравоохранения.