— Он больной, понимаете? У него поражение головного мозга, потому он и вредничает. Соби... — 20 марта 2026 г. в 07:57:29.015
— Он больной, понимаете? У него поражение головного мозга, потому он и вредничает. Собирайте вещи! В больницу его отвезу! — Он не поедет, — сказала одна из женщин. — Он в областном центре отказался лечиться, неужели вы думаете, что он в нашу больницу поедет? — Поедет, — заявил я. — Вот увидите. И ведро за ним уберите. Я зашёл обратно в комнату. — Значит так, уважаемый! Сейчас делаем кардиограмму, проверяем сахар крови, делаем пару уколов, подключаем капельницу и едем в больницу. Вопросы? — Вопросов нет... Матерясь и чертыхаясь, с горем пополам мы спустили больного по винтовой лестнице. Сам больной несколько раз проклял себя за то, что сам построил такую модную, но неудобную лестницу. Я взял рацию: — Третья госпитализирует! — Принято! Вас встречать? — спросила диспетчер, имея ввиду, нужен ли срочно реаниматолог в приемный покой. — Нет, — ответил я. — В обычном порядке. Больного доставили без происшествий. — Спасибо, доктор, — сказал он мне вслед, сидя на каталке. — Весьма убедительно и уверенно вы себя ведёте. — Спасибо, — ответил я. — Выздоравливайте и не спорьте с врачами. До свидания! После проведённого обследования и осмотра неврологом, больного всё же перевезли в областную неврологию в сопровождении бригады скорой помощи, но перевозили его уже не в мою смену. *** Утром следующего дня, когда я сдал смену и уже собрался ехать домой, мне позвонил незнакомый номер. — Алло? — Дмитрий Леонидович? — спросил меня женский голос. — Это я. — Вас беспокоит репортер газеты "Светлый путь". Я по поручению Александра Николаевича Ворохова. Вы могли бы приехать к нам, чтоб мы взяли у вас интервью? Вот честное слово, никуда я не хотел ехать после суток, а уж тем более что-то рассказывать какому-то писаке придворному. Я хотел домой, в душ и спать. — Нет, — ответил я. — Не могу. — А почему? — Устал. Хочу в душ и спать. — Но Александр Николаевич очень просил... — Пришлите мне список вопросов, я сам вам статью напишу. — Ну что вы! Это же очень тяжело... — Что? — Писать тексты... — Серьёзно? — деланно удивился я. — А вообще, зачем вам про меня что-то писать в газете? На улице Самолетной, дом восемь, живет слепая бабушка Иванова. Вот лучше про неё напишите статью. Напишите, как она похоронила сына, потом мужа, а сама ослепла и выживает в одиночку. Напишите о том, как её двор зарос сорняком. О том, что крыльцо её дома и оконные рамы прогнили напрочь и требуют замены ещё в прошлом году! Но всем безразлично, мы лучше напишем про молодого и пока ещё здорового фельдшера скорой помощи, потому что ему крыльцо и окна менять не надо, он сам справится! — Мы поставим этот вопрос на контроль! — нервно перебила меня собеседница. — Вот и славно, — ответил я в трубку. — Извините, мне смену сдавать надо. Всего доброго! Я нажал клавишу отбоя, закрыл глаза и повернулся лицом к солнышку. Теплые утренние солнечные лучи ласково разглаживали морщины на моём уставшем лице. Начинался новый день.