Золотой унитаз. Часть первая — 20 марта 2026 г. в 07:53:14.012
Золотой унитаз. Часть первая ________ Те сутки были примечательны тем, что было несколько радикально противоположных по своей сути вызовов. Утром, придя на смену, я, как всегда, окунулся в такой веселый переполох пересменки, что мне невольно стало радостно на душе. Пахло сваренным кофе, шуршали укладки, пополняемые фельдшерами, стоял шум, гам, а под потолком, как всегда, громко вещал телевизор. "... суд изъял у бывшего мэра восемьсот двадцать один объект недвижимости и около шестисот миллионов рублей..." Диктор с голубого экрана говорил нам об очередном проворовавшемся чиновнике, при этом как бы искренне удивляясь, возмущаясь, но в то же время в голосе его проскакивали едва уловимые нотки злорадства и торжества справедливости. Шум на подстанции тут же прекратился, так как почти все присутствующие замолчали, затихли и повернулись к голубому экрану. — Сколько-сколько??? — медленно пробормотал кто-то. — Восемьсот двадцать квартир и шестьсот миллионов рублей, — ответили ему. — <Удивиться>!!!... <Зачем> ему столько...? — Соревнования у них, похоже. "Кто больше украдёт" называются. А ведь действительно, когда в очередной раз колоссальное ворованное достояние проворовавшегося чиновника становится предметом обсуждений средств массовой информации и общества в целом, то кажется, что в среде подобной категории граждан действительно существуют какие-то негласные соревнования, кто больше украдёт. Другого объяснения на вопрос: "Зачем столько богатств?" я не нахожу. — Потому-то они все во власть и лезут, чтоб богатства свои удержать, — пробормотал кто-то из водителей. — Без власти такие деньги не удержать... Отберут, как в случае с этим... — А может быть, это болезнь? Клептомания? А? — предположил кто-то из фельдшеров. — Березин на вызов! — донеслось из диспетчерской. Я взял планшет и привычным движением разблокировал экран. — Что там? — спросил водитель. — Улица, дом, плохо с сердцем, мужик, пятьдесят лет, — ответил я. — О! Это же Ворохов! — сказал водитель, направляясь к выходу с подстанции. — Он же какая-то шишка в администрации. — А какая разница? — заметил я. — Сейчас посмотрим, а если надо будет, полечим и отвезём. Точно так же, как и бабушку в подгузниках или алкаша из ссаной лужи. — Наверное, тоже новости смотрел, — усмехнулся водитель, — вот и поплохело... — Поехали, — захлопнув дверь скорой, сказал я. — Сейчас разберёмся, что он там смотрел. Вообще, работа на скорой уникальна тем, что медицинский работник часто работает на территории пациента, то есть у него дома. Некоторые больные, особенно те, которые нуждаются не в экстренной медицинской помощи, дома чувствуют себя намного увереннее, нежели присутствуя среди грубых архитектурных форм казенных больниц. Осознание и ощущение такого факта вынуждает каждого медицинского работника скорой выстраивать свою уникальную манеру поведения в доме больного. Имение было шикарным. Ровно высаженный и выстриженный газон, кованые ворота, дорожки из брусчатки, клумбы с гортензиями. Сам трехэтажный дом был плотно окутан зеленым плющом, крыльцо с гранитными ступенями и статуями львов по бокам от них. На крыльцо меня вышла встречать женщина лет сорока на вид. — Здравствуйте! Вызывали? — Да, вызывали. Здравствуйте. Проходите. Я прошёл во дворец. Золоченые ручки дверей, огромные картины на стенах, мраморный пол, арочные потолки и люстры, как в церкви, статуи и огромные вазы. От этого увиденного мной варварского великолепия мне стало не по себе. Каждый мой шаг отдавался эхом под сводом высокого арочного потолка. "Как в музей пришёл", — подумал я. — Куда проходить? — Сюда, — послышался откуда-то мужской голос. Эхо отразило звук так, что я даже не понял, куда мне смотреть. Поэтому я, повертев головой, с нелепым и растерянным видом уставился на женщину, которая меня встретила. — Туда, — указала женщина рукой в угол помещения, где стояли вазоны с огромными цветами и деревцами.