Люблю я всякие «старости»! И нет для меня наивысшей награды, чем получить какое‑нибудь ...
Люблю я всякие «старости»! И нет для меня наивысшей награды, чем получить какое‑нибудь добрище в подарок. Вот и с прошлого моего дня рождения залежался у меня подарок - колесо от телеги. Есть у меня на него планы. Но уж очень оно старенькое… Попробую хоть немного вдохнуть в него новую жизнь. И пока я этим занимаюсь, всё думаю: кто‑то же своими руками его делал! Оно ведь было частью чьей‑то телеги, а значит, кто‑то когда‑то держал свой путь на этом колесе… И как всегда, воспоминания уносят меня назад. Тверская область, Бежецкий район, деревня Хмелицы, 198… год. Август время покоса и уборки зерновых. На полях трактора крутят рулоны с сеном, а из близлежащих деревень к полю съезжаются все, у кого есть лошадь и телега. Там они грузятся сеном, а потом везут его на хранение на ферму, так было положено в колхозной жизни. Через нашу деревню как раз пролегал этот путь от поля до хранилища, и меня буквально завораживала вереница разномастных лошадей и скрипучих телег. В нашей деревне лошадь была всего одна, её дал колхоз специально для того, чтобы ездить в соседнее село за хлебом. Хлебный обоз отправлялся два раза в неделю. Лошадку звали Мальчик старый, добрый конь ярко‑рыжего цвета с белой гривой. Телега была старая, скрипучая, серо‑голубого оттенка. Хоть конь и числился колхозным, его передавали одному человеку на полное содержание и использование, взамен тот должен был возить хлеб в деревню. Хлеб возили в старых брезентовых мешках, они сами по себе источали особенный, ни с чем не сравнимый запах: смесь аромата свежего хлеба и запаха лошади. В нашей деревне лошадь передали соседям семье Корниловых: бабе Вале и её двум сыновьям, Володе и Коле. Коля был инвалидом с детства: плохо говорил, хромал на одну ногу, одна рука у него работала не очень хорошо, но силы в нём было немерено. Он ходил в полосатой рубашке, штанах, подвязанных верёвкой, и в кепке, всегда босиком и только когда надо было ехать за хлебом, надевал галоши. Коля был очень добрым. Моя бабушка всегда жалела его и по пятницам приглашала к нам домой, смотреть «Поле Чудес» и пить горячий чай с кусочком сахара. Ко мне Коля тоже относился по‑доброму: разрешал гладить Мальчика, иногда катал меня верхом, а порой брал с собой в поездку за хлебом. Ради того, чтобы просто побыть рядом с лошадью, я готова была трястись на телеге по два часа в одну сторону. Что представляла собой эта поездка? Да вроде бы ничего особенного: деревянная телега, жёсткая, на кочках здорово отбивает попу. Едешь через поля, леса, просёлочные дороги, мимо деревень и так приятно поскрипывают и деревянное колесо, и сама телега. Трутся кожаные поводья об упряжь, фыркает и громко дышит Мальчик. А ближе к селу, где стоял магазин, начинался асфальт. Тут Мальчика чуть подгоняли и он уже не шёл, а бежал рысцой. Скрип превращался в звон телеги, а от жёсткости асфальта зубы невольно отбивали чечётку. По приезде все ждали машину с хлебом из города. И вот наконец долгожданный хлеб в мешках и пора в обратный путь. Сколько себя помню, хлеб всегда привозили ещё горячим: чёрный «кирпичик», батон с хрустящей корочкой, а иногда очень вкусная плетёная булка с маком. Когда мы возвращались и въезжали в деревню, жители уже видели, что хлеб приехал, и потихоньку собирались у места, где прямо с телеги, из брезентового мешка, бабушка Аня, местный продавец, отпускала хлеб. У неё была жестяная банка для сдачи и старый потрёпанный блокнот с маленьким огрызком карандаша: в этот блокнот она записывала, кому и сколько хлеба продали. Пока шла продажа, Мальчика уже распрягали, отводили напоить на пруд и пускали гулять в поле. Да, попа изрядно уставала столько часов трястись на жёсткой телеге… Но ты всё равно счастлив: ведь это время ты провёл с любимой лошадкой, в самом дорогом сердцу месте. А теперь бежишь скорее пить молоко и уплетать ту самую восхитительную плетёную булку с маком!