По уже сложившейся традиции по выходным я Макс Удман.
По уже сложившейся традиции по выходным я Макс Удман. Montale Aoud Cuir d’Arabie. За много лет, сколько у меня этот парфюм, я понял две важные вещи. 1. Что всё-таки маэстро Пётр Монталь всю свою сознательную жизнь занимался парфюмерией, в отличие, например, от всех этих многочисленных таиландских удоваров, занимающихся не парфюмерией, а перегонкой натурального сырья. И удовары эти своими байками про натуральное сырье проросли в головы российских парфманьяков как тот гриб-паразит кордицепс, проросший после тропического ливня в головы муравьев и превративший их в зомби. Но, как оказалось, парфюмерия и добыча-перегонка натурального сырья – это не одно и то же, а зачастую никак не взаимосвязанные явления. 2. Самый дебильный, тупорылый, примитивный, нелепый, постыдный, идиотский, бездарный вопрос, который можно задать в контексте удовой (и не только) парфюмерии – это спросить: - А натуральный ли здесь уд? И после этого сделать вывод, что если натуральный, то значит однозначно хорошо, а если не натуральный, то однозначно плохо. Но жизнь показывает, что, например, чистейший натуральный уд может вовсе не быть парфюмом и пахнуть абсолютно непарфюмерно, и, наоборот, что-то полностью синтетическое, сделанное из условного говна и палок, может создавать иллюзию шикарного удового парфюма. А вообще, спрашивая натуральный ли уд, мы невольно загоняем себя в абсолютно идиотскую ситуацию и уподобляемся, например, слушателю на концерте Башмета или Спивакова, который подходит к нему после концерта с букетом цветов и спрашивает: - Владимир Теодорович, а вот скрипка, на который Вы сейчас играли Вивальди, она натуральным лаком покрыта? Нет? Не натуральным? Как это не натуральным? Ну значит концерт гамно и цветы я Вам дарить не буду!