СТЫДНО?
СТЫДНО? — Мам, почему тётя Рая поздравляет меня с повышением? — Потому что любит тебя. — Она пишет: «Наконец-то начальник отдела». Какого отдела, мам? У меня два стула и фикус. — Ну, фикус же кому-то подчиняется. Аня положила телефон на прилавок. В маленькой мастерской пахло деревом и обувным кремом. Над дверью ещё не успели повесить колокольчик — он лежал рядом с коробкой визиток. В банке Аня проработала одиннадцать лет. Последние полтора года по субботам училась ремонтировать обувь у знакомого мастера. Потом накопила денег, нашла помещение и уволилась. Мама сказала: «Главное, чтобы ты была довольна». А родственникам сообщила, что дочь теперь руководит отдельным направлением. Направление, в общем, было отдельное. В цокольном этаже. В субботу мама пришла на открытие с пирогом и тётей Раей. — А где остальные сотрудники? — спросила Рая, оглядывая полки. — Пока я одна. — Оптимизация, — быстро объяснила мама. Аня сняла рабочий фартук, потом передумала и снова завязала тесёмки. — Я ремонтирую обувь, тёть Рай. Сама. Вот это станок, это колодки. А вот здесь можно присесть. Рая посмотрела на сестру. Та занялась пакетом с пирогом так усердно, словно внутри находился сложный механизм. — Понятно, — сказала Рая. — А молнию на сапоге можешь заменить? Я с ноября боком хожу. Пока они обсуждали сапоги, мама вышла на улицу. Аня нашла её у окна мастерской. — Ты стыдишься? — Да что ты выдумываешь. — Тогда почему ты всем врёшь? — Я не вру. Просто не обязательно сразу рассказывать все подробности. — Моя работа — не подробность. Мама поправила воротник пальто. — Ты столько училась. Я так гордилась, когда ты в банк устроилась. Всем говорила: у моей дочери отдельный кабинет. — Он был общий на четверых. — Не в этом дело. — Вот и мне кажется, не в кабинете. Мимо прошла женщина с маленькой собакой. Обе проводили их взглядом, лишь бы пока не смотреть друг на друга. — Я тридцать лет в столовой отработала, — сказала мама. — Меня на родительских собраниях всё спрашивали: «А вы нам на праздник пирожков не напечёте?» Других мам спрашивали про детей. Меня — про начинку. Аня помолчала. — Я помню твои пирожки. Мы их ещё горячими из коробки таскали. — Я хотела, чтобы у тебя было иначе. — У меня иначе. Я выбрала сама. Мама кивнула, но как-то невпопад, будто соглашалась с прогнозом погоды. — Пойдём. Там Рая одна. — Иди. Я сейчас. Они съели пирог. Рая оставила сапог, причём принесла его из машины: повышение повышением, а молния давно ждала подходящего случая. Мама вытерла стол, спросила, куда выбросить пакет, и ушла. Аня целый вечер злилась на себя за то, что ждала от неё каких-то особенных слов. Вымыла кисти, пересчитала заказы. Повесила колокольчик. Во вторник в семейном чате появилось мамино сообщение: «Я неправильно вам рассказала. Аня ушла из банка и открыла мастерскую по ремонту обуви. Работает сама. Адрес пришлю, если она разрешит». Аня прочитала его между двумя заказами. Отправила адрес. Потом добавила: «Спасибо, что исправила». Через неделю мама пришла с коричневыми туфлями. Аня узнала их сразу: в этих туфлях мама была на её выпускном. Один каблук давно шатался, но выбросить их она не решалась. — Посмотришь? — Конечно. Только сегодня не успею. — Я не тороплю. Аня осмотрела подошвы и достала бланк. — Телефон диктуй. — Ты мой телефон не знаешь? — Знаю. У нас фикус требует порядок. Мама засмеялась. Пока Аня заполняла квитанцию, снова звякнул колокольчик. Мужчина с пакетом остановился на пороге: — А мастер здесь? Мама чуть отступила от прилавка, чтобы не заслонять дочь. — Да. Вот она.