Люди, которых вермахт называл «Черной смертью»: как тувинский эскадрон заставил врага в...
Люди, которых вермахт называл «Черной смертью»: как тувинский эскадрон заставил врага вспомнить Аттилу В феврале 1944 года под украинским селом Деражно гитлеровцы услышали звук, который не вписывался в привычную картину боя. Сначала прошла артподготовка, потом с высоты донесся топот сотен копыт. На позиции шли не пехотинцы и не танки. Шли всадники из Тувы. Тувинская Народная Республика в те годы была отдельным государством с населением около 90 тысяч человек. Небольшая, бедная, с кочевым укладом. Но в первые же дни войны Великий Хурал принял декларацию: «Тувинский народ готов, не щадя жизни, всеми силами и средствами участвовать в борьбе советского народа против фашистского агрессора до окончательной победы над ним». Это была не общая фраза. Тува отдала Советскому Союзу свой золотой запас — около 35 миллионов рублей, собрала средства на три авиаэскадрильи и две танковые бригады, отправила на фронт 50 тысяч лошадей, 750 тысяч голов скота, тысячи полушубков, рукавиц и валенок. Эшелоны с помощью шли регулярно, по 50–65 вагонов. Когда советское правительство наконец разрешило принимать добровольцев из Тувы, на фронт отправился отдельный кавалерийский эскадрон — 206 бойцов под командованием Тулуша Кечил-оола. Тувинцы с детства держались в седле и стреляли так, как дышали. Война для них была продолжением древней традиции, где подвиг и смерть в бою считались высшей доблестью. Плен — позором для того, кто сдался, и для того, кто пленил. Под Деражно после артподготовки тувинцы первыми пошли в атаку. Сотни всадников с саблями неслись на немецкие позиции с таким воем, что у врага сдавали нервы. Гитлеровцы, прошедшие Европу, замешкались, бросились в стороны, но сзади уже наступали красноармейцы. Станцию взяли. Трофеем стал железнодорожный состав с техникой. За время боёв тувинский эскадрон освободил более 80 населённых пунктов. Командир Тулуш Кечил-оол был удостоен звания Героя Советского Союза. Немцы называли их Der Schwarze Tod — «Черная смерть». Офицер вермахта Г. Ремке позже писал, что солдаты воспринимали этих всадников как полчища Аттилы и при одном их виде теряли боеспособность. Это не громкая метафора. Для противника тувинская конница была не просто военной силой, а психологическим шоком. Но была в этой истории и другая сторона. Тувинцы почти не брали пленных, считая сдачу позором. Даже тяжело раненные оставались в строю. Советские командиры отмечали их как одно из лучших соединений, когда-либо действовавших на фронтах Великой Отечественной. Однако к 1944 году больше половины эскадрона уже погибло. Тува настаивала на пополнении, добровольцев хватало. Маршал Жуков, по свидетельствам, докладывал Верховному Главнокомандующему, что если этот народ продолжит воевать так же, к концу войны от него может не остаться ни одного человека. Речь шла уже не о тактике, а о судьбе целого народа. Сталин изучил доклад и наложил короткую резолюцию: «Отказать!». Уцелевших тувинских бойцов отозвали с фронта и отправили домой. Война уже шла к развязке, и руководство СССР посчитало, что жертвовать ещё и этим малочисленным народом — неоправданно. Так крохотная Тува, население которой было меньше одного московского района, вошла в историю как самый верный и бескорыстный союзник. А её воины — как сила, которую враг боялся, а Сталин приказал сберечь. Что здесь правильнее: сохранить малочисленный народ ценой отказа от его участия в войне или позволить ему исполнить свой выбор до конца, как он сам того хотел? Газета Авангард