Природная русофобия гностического марксизма Европы (1/2)
Природная русофобия гностического марксизма Европы (1/2) #геостратегия Более ста лет начиная с конца XIX в. влияние и значимость левых (общее выше частного), преимущественно марксистских сетевые держав и структур в мире было значительно. Интернационалы оказывали существенное влияние на геополитику, поддерживая национально-освободительные и революционные движения, влияя на внутренние и международные расклады. Из-за психоисторического проигрыша СССР в Холодной войне роль левых сил многократно ослабла, несколько десятилетий доминировало представление о полной, необратимой и окончательной победе правых идеологий. Радикальные партии и движения разгромили, умеренных заставили отказались от идей, принять «правила игры» победителей. В ближайшие годы в силу краха мир-системы Pax Americana и неудачи праволиберальной попытки глобализации, давление на левых ослабнет. Говорить о возрождении интернационалов, как мировой силы не приходится, но в ближайшие 25-35 лет левые движения имеют хорошие шансы пересмотреть статус клевретов и вассалов ультралибералов и начать собственную субъектную игру, хотя бы регионального уровня. Политика России не сможет игнорировать этот фактор, но важно осознание, что многие, кто называют себя марксистами, априори будут врагами. Стереотипы облегчают и упрощают обработку информационного потока, позволяют не тратить ресурсы и внимание на типовые задачи. Ценой этого становятся ошибки восприятия, когда за знакомыми словами оказываются не видны чуждые образы. Для России левое движение ассоциируется с ностальгией по советскому величию, коммунистическая идеология вторична. Наблюдая европейские событий последних лет многие искренне удивляются, как местные марксисты могут не понимать подоплеки и последствий происходящего, почему они каждый раз оказываются по другую сторону истории, вольно или невольно помогая глобалистам разрушать свои страны и культуры. В начале XX в. левые идеи в России обрели формат не просто марксизма, а марксизма-ленинизма, совершенно чуждого Западной Европе. На нашей почве коммунистические и социалистические идеи стали лево-консервативными (общее выше частного, законы для индивида даётся извне), тогда как на европейской родине они эволюционировали в различные неомарксистские движения. Последние в своём большинстве стали леволиберальными, продолжением антиклерикальной линии Французской революции. Большая часть идеологов этих течений смотрит на индивида и общество в совершенно непривычном для нас ключе – любой человек изначально идеален и имеет громадный творческий потенциал. Все его беды проистекают не из-за внутренних качеств и черт, начиная с ленности, а исключительно под влиянием внешних факторов, во всем виновато государство и общество, что сделали недостаточно для раскрытия потенциала. Изначальную марксистскую идею о прекращении отчуждения труда, об освобождении от эксплуатации довели до абсурда, необходимости освободить индивида от абсолютно всех видов ограничений, чтобы он вновь стал совершенным. Романтизм и утопизм, доведённые до абсурда идеи, ведь 90% людей не хотят никакого творчества сами, но неомарксисты считают, что это не их вина и лень, а воздействие империй, расизма, сексизма, гендерного неравенства, семейного насилия и т.д. Миссия новых левых – освободить человека от всех форм давления, чтобы он станет творцом, ну а массовая культура еще более закрепощает, создаёт симулякры вместо идентичности. Дальше больше, в любых социальных отношениях неомарксисты находят «истинные» скрытые мысли и эгоистичные желания эксплуатации, цинично редуцируя их исключительно до экономических отношений, а то и отрицая все остальное многообразие. Получается своеобразный «социал-фрейдизм», со всеми условностями и перегибами узкого и глубинного подхода. (окончание следует)