Я видел ночь сентябрьскую эту,
Я видел ночь сентябрьскую эту, Я помню восемьдесят третий этот год, Мы, как всегда, молились на ракету, Хоть далеко не суеверный мы народ. Как не поверишь тут, на полночь ту взглянув, В коварство случая и силу провиденья, Уж слишком гладенько все шло, на удивленье, До той команды проклятой - "Наддув"... Я помню - мозгу верить не хотелось, И часом растянулся этот миг, Когда с глухим хлопком ракеты тело Метнуло первый огненный язык... Шумилин "- Взрыв на старте!" - прохрипел, И шарик с обалдевшим экипажем Всего за несколько секунд до адской каши От разрывающейся туши отлетел… И были те, кто бросились в стихию Отбить от бочек с окислителем огонь. Но были, как всегда, и те, другие - Те, что не пахнут, если их не тронь... Беда распишет каждому удел, Ведь потроха души не заменить протезом, И друг мой плакал над пылающим железом, А я за омертвевшим пультом цепенел... Ну, а потом мы дружно лезли в лужу Под стартом рухнувшим и, не жалея сил, Его искали - нам был очень нужен, Тот гад, который кашу заварил. Его нашли - куда он денется от нас, Тот самый подлый перекисный клапан, Небрежно сляпанный какой-то пьяной лапой И проскочивший мимо сотни трезвых глаз! И был ремонт бессонными ночами, Давила сроками Москва - мол, нужен старт! Ну, а потом награды получали, Хотя на всех и не хватало тех наград! А старт блестит, как будто не горел, И вот уже ракета в фермы влезла, И друг расплакался над новеньким железом, А я от счастья за пультом оцепенел! Но каждый раз я пальцы крестиком кладу, Хоть далеко не суеверный мы народ, Когда доходит стартовый отсчет До этой дьявольской отметины "Наддув"... (Игорь Чижик)