26 сентября 1983 года, с Космодрома Байконур должен был стартовать космический корабль,...
26 сентября 1983 года, с Космодрома Байконур должен был стартовать космический корабль, который должен был называться Союз Т-10. В экипаж входили два космонавта - Владимир Георгиевич Титов, командир, и Геннадий Михайлович Стрекалов - бортинженер. Они должны были лететь на станцию Салют-7. Отправить космонавтов на орбиту должна была ракета-носитель Союз-У. Но за 90 секунд до старта вышел из строя клапан ВП-5, который отвечал за смазку в системе подачи топлива в газогенераторы турбонасосных агрегатов блока В - одного из боковых блоков ракеты. Это привело к перегреву, и возгоранию насоса. Жизни космонавтов угрожала опасность. Счёт шёл буквально на секунды... Благодаря оперативности, четким действиям, и самоотверженности расчета и руководителей пуска, люди остались живы. Поначалу все шло по плану. Но после команды Наддув, в перископ и на экранах стало видно пламя, которое окутывало ракету. Причем это было пламя вовсе не от работающих двигателей! Командир боевого расчёта - Стреляющий - генерал -лейтенант Алексей Александрович Шумилин и технический руководитель пуска - главный инженер Куйбышевского ЦСКБ - Александр Михайлович Солдатенков - не растерялись в этой критической ситуации. Они своевременно выдали команду на включение системы аварийного спасения (кодовое слово было Днестр). Вспоминает А. А. Шумилин: "Прием телеметрии от корабля. Все в норме. Готовность 30 минут. Все штатно. Всматриваюсь в окуляры перископа — ракета слегка «парит», освещенная прожекторами. Прошли команды: «Ключ на старт!», «Протяжка один», «Продувка!». В этот момент начинают продуваться азотом коммуникации подачи топлива в камеры сгорания двигателей носителя. Дальше, когда двигатели начинают работать, старт ракеты остановить невозможно. Машинально отсчитываю про себя секунды, глядя в перископ: яркое пламя, клубы дыма, стартовый козырек не вижу… Мелькнула мысль, как быстро прошло зажигание… Автоматически отсчитываю секунды… Нет, что-то не то…" Система Аварийного Спасения буквально вынесла космонавтов из огня. При срабатывании САС экипаж испытал сильные перегрузки. Вспоминает В. Г. Титов: "Мы почувствовали, как по ракете прошла сильная волна вибрации — так дрожит стол, когда рядом проходит трамвай. Три-четыре секунды, не больше. И все стихло. «Наверное, порыв ветра», — подумал я... Еще через три секунды — вторая волна вибрации, гораздо сильнее. Мы поняли: что-то не так... — От начала пожара до срабатывания САС прошло девять секунд. Мне потом рассказали, что к этому мгновению пламя подобралось к самой макушке ракеты, где расположены антенны системы спасения. Еще чуть-чуть, и плазма их бы закрыла, став экраном-отражателем. Сигнал «Пуск!» просто бы не прошел. Повезло: когда пошла команда из командного пункта, порыв ветра немного прижал огонь. — А еще через четыре секунды ракета взорвалась. Эти четыре секунды отделяли нас от звания Герой Советского Союза (посмертно)." Через пару секунд после отстрела спускаемого аппарата с космонавтами, раздался мощный взрыв, ракета провалилась в приямок стартового сооружения, и горела там несколько часов. Начали гореть кабели, проложенные от стартового комплекса к бункеру. Чтобы возгорание не пошло дальше, офицеры рубили эти кабели топорами. Спасали от распространения огня и ёмкости с компонентами топлива. Удалось потушить пожар только к утру. Вспоминает ветеран Космодрома Байконур В.В. Порошков: "...пожар на старте продолжался, огонь по потернам и коммуникациям рвался к подземным топливным емкостям. Пожарная команда боролась с огнём, не щадя жизни. Шумилин, находясь в подземном бункере стартовой площадки вместе со стартовым расчётом и не имея возможности покинуть его из-за бушевавшего пламени и взрывов, руководил тушением пожара по связи, отдавая чёткие команды аварийно-спасательной команде: куда направлять главные усилия, где пробивать отверстия в потернах, какие средства тушения применять. Пожарникам приходилось пробивать бетонный верх потерны, чтобы преградить распространение огня к ёмкостям. Сражение с огнём