украшение спецслужб...» Зная о привычке Ярцева в конце рабочего дня обходить кабинеты р...
украшение спецслужб...» Зная о привычке Ярцева в конце рабочего дня обходить кабинеты резидентуры, Зоя оставила книгу на столе открытой на нужной странице. А вскоре в Москву полетела шифротелеграмма за двумя подписями. «Мы запросили Центр разрешить нам пожениться, — вспоминала потом Воскресенская в мемуарах. — Опасались, что не допустят «семейственности». Но Москва дала добро. Так одним из первых в советской внешней разведке появился супружеский тандем. Зоя Ивановна по жизни стала Воскресенской-Рыбкиной, для финнов — «мадам Ярцевой». В Финляндии «Ирина» занималась в основном вербовкой, привлекая к сотрудничеству высокопоставленные чины. В частности, завербовала жену руководящего сотрудника японского посольства в Хельсинки. В результате Москва имела доступ ко многим секретам. За что Воскресенскую и ценили на Лубянке. Однако война с Финляндией вынудила супругов покинуть страну. Вернувшись в Москву, Воскресенская стала одним из ведущих аналитиков службы. Собирала разведданные о военных планах Германии в отношении СССР — на дворе был 1940-й. Именно к ней стекалась вся информация «Красной капеллы» — немецких антифашистов. 17 июня 1941 г. Зоя Ивановна закончила подготовку той самой знаменитой аналитической справки для Сталина с кратким резюме: мы на пороге войны, удар можно ожидать в любой момент. Начальник внешней разведки Фитин отвёз доклад Сталину. Тот в раздражении отшвырнул его: «Это блеф. Не поднимайте паники. Идите-ка и получше разберитесь!» Чтобы опровергнуть слухи о готовящемся нападении на СССР и продемонстрировать свои мирные намерения, в начале июня руководство Германии прислало в Москву солистов Берлинской оперы. По этому поводу посол Германии устроил приём. Присутствовала на нём и представитель Всесоюзного общества культурных связей с заграницей госпожа Ярцева. Её ослепительная красота привлекла внимание посла, и тот пригласил её на вальс. Весело болтая с немцем, Зоя прошлась в танце по всему залу и заметила, что на стенах смежных комнат отчётливо видны светлые прямоугольные пятна от снятых картин. Не ускользнула от разведчицы и груда чемоданов в одной из комнат. Обо всём увиденном она в тот же вечер письменно доложила руководству: «Германское посольство в Москве ведёт тщательно продуманную дезинформационную кампанию, чтобы ввести в заблуждение советское руководство и зашифровать готовящееся нападение на СССР». Но опять не была услышана. С первых дней войны Воскресенская вошла в особую группу НКВД, которая занималась подготовкой разведчиков и диверсантов. Стала одним из создателей партизанского отряда № 1 под командованием легендарного «Бати». Приложила руку к заброске в тыл немцев разведгруппы № 1, которая с её подачи работала под оригинальным церковным прикрытием. В своих мемуарах она потом напишет: «Я узнала, что в военкомат обратился епископ Василий, в миру — Василий Михайлович Ратмиров, с просьбой направить его на фронт, “дабы послужить Отечеству и оборонить от фашистских супостатов православный люд”. Пригласила его к себе домой и несколько часов убеждала взять под опеку двух разведчиков, которых он “прикроет” своим саном. Больше всего святого отца заботило, не осквернят ли его “подручные” храм Божий кровопролитием. На следующий день в моей квартире началось обучение двух кадровых разведчиков — “Васько” и “Михася” богослужению: молитвам, обрядам, облачению... С 18 августа 1941 г. “Святая троица” начала вести службы сначала в Покровской церкви Пресвятой Богородицы в г. Калинин , а когда немцы её разбомбили, — в городском соборе... А заодно выявила две резидентуры абвера, разоблачила более тридцати агентов гестапо, обнаружила тайные склады оружия. Патриотизм отца Василия высоко оценил Синод: ему присвоили сан архиепископа с разрешением отправлять службы в соборе Смоленска. От внешней разведки Василий Михайлович Ратмиров получил в награду золотые часы...» В конце 1941 г. супругов Ярцевых направили в Стокгольм. «Кина» — резидентом под дипломатическим