«Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть...» Воспоминания немецких с...
«Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть...» Воспоминания немецких солдат и офицеров о начале войны. 22 июня 1941 года гитлеровская Германия напала на СССР. Каким оказался советский солдат в глазах врага, и как выглядело начало войны из чужих окопов? Весьма красноречивые ответы на эти вопросы можно обнаружить в книге, автор которой едва ли может быть обвинен в искажении фактов. Это книга «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» английского историка Роберта Кершоу, которая несколько лет назад была опубликована в России. Книга практически целиком состоит из воспоминаний немецких солдат и офицеров, а так же их писем домой и записей в личных дневниках. Унтер-офицер Гельмут Колаковски рассказывал, как поздним вечером их взвод собрали в сараях и объявили о завтрашнем вступлении в битву с мировым большевизмом. Он был поражен, словно снег на голову, ведь существовал пакт о ненападении между Германией и Россией. Колаковски вспоминал выпуск «Дойче вохеншау», где сообщалось о заключенном договоре, и не мог представить, что они пойдут войной на Советский Союз. Приказ фюрера вызвал удивление и недоумение и у рядового состава. Лотар Фромм, офицер-корректировщик, признавался, что они были огорошены услышанным. Он подчеркивал, что все были изумлены и совершенно не готовы к подобному. Но недоумение тут же сменилось облегчением избавления от непонятного и томительного ожидания на восточных границах Германии. Опытные солдаты, захватившие уже чуть ли не половину Европы, принялись обсуждать, когда закончится кампания против СССР. Слова Бенно Цайзера, тогда еще учившегося на военного водителя, отражают общие настроения: все должно было кончиться через три недели, так им говорили. Другие были осторожнее и считали, что через 2-3 месяца. Нашелся один, кто предполагал, что это продлится целый год, но его подняли на смех, напоминая, сколько потребовалось, чтобы разделаться с поляками и Францией. Лейтенант 74-й пехотной дивизии Вермахта Йозеф Кох заявлял, что уже сейчас может сказать: месяца через полтора, от силы два, флаг со свастикой будет реять над московским Кремлем. Более того, в этом году они покончат с Россией. Он утверждал, что ни для кого не секрет: месяц спустя непобедимый вермахт будет стоять у ворот Москвы. Но не все были столь оптимистичны. Эрих Менде, обер-лейтенант из 8-й силезской пехотной дивизии, вспоминал разговор со своим начальником в последние часы перед наступлением. Командир был в два раза старше Менде и ему уже приходилось сражаться с русскими под Нарвой в 1917 году, когда он был лейтенантом. Он не скрывал пессимизма и говорил, что здесь, на этих бескрайних просторах, они найдут свою смерть, как Наполеон. Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней Германии. В 3 часа 15 минут передовые немецкие части перешли границу СССР. Артиллерист противотанкового орудия Иоганн Данцер вспоминал: в самый первый день, едва только они пошли в атаку, один из их застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась война и все связанные с ней ужасы. Захват Брестской крепости был поручен 45-й пехотной дивизии вермахта, насчитывавшей 17 тысяч человек личного состава. Гарнизон крепости - порядка 8 тысяч. В первые часы боя посыпались доклады об успешном продвижении немецких войск и сообщения о захвате мостов и сооружений крепости. В 4 часа 42 минуты «было взято 50 человек пленных, все в одном белье, их война застала в койках». Но уже к 10:50 тон боевых документов изменился: «Бой за овладение крепостью ожесточенный - многочисленные потери». Уже погибло 2 командира батальона, 1 командир роты, командир одного из полков получил серьезное ранение. Вскоре, где-то между 5.30 и 7.30 утра, стало окончательно ясно, что русские отчаянно сражаются в тылу наших передовых частей. Их пехота при поддержке 35-40 танков и бронемашин, оказавшихся на территории крепости, образовала несколько